— Правда?

Черт возьми! Он не верит, испугалась она.

— Похоже, что кто-то слишком крепко схватил вас за руку? — продолжал допытываться Люк.

— Ну хорошо, придется рассказать, — с улыбкой произнесла Тесс и, не моргнув глазом, вновь принялась беззастенчиво врать:

— На прошлой неделе я выполняла одну мелкую работенку для МОБП. Сирил должен был втянуть меня через подоконник, но страховочная веревка внезапно оборвалась. Он ухватил меня за руку и удержал от падения.

— Кто такой этот Сирил?

— Один из агентов МОБП, я иногда работаю с ним. А теперь моя очередь задать пару вопросов, — она поспешила прервать его.

— Пожалуйста. У вас это хорошо получается.

— Спасибо. Вы хорошо знали Элизабет? Казалось, вопрос удивил Люка. Он изучал ее какое-то мгновение, а затем спокойно произнес:

— Мэнсфилды и Кушманы связаны друг с другом в течение многих поколений. Мой отец был их семейным адвокатом, пока не отошел от дел в прошлом году, и он буквально под дулом пистолета заставил меня занять этот пост. Я пил в этом доме чай, когда еще не умел ходить.

— Какая была Элизабет?

— Она была хорошенькая, умная, необычайно любознательная, рукодельница и сущий дьяволенок. Не забывайте, — хмыкнул Люк, — что я был на десять лет старше ее, а подростки не любят маленьких девчонок, бегающих за ними как хвост.

— Очень жестоко. Не сомневаюсь, что они обожала вас, а вы безжалостно гнали ее прочь от себя.

— Подростки никогда не дорожат вниманием или мнением окружающих.

— Я бы сказала, что такое свойственно не только подросткам, мистер Мэнсфилд.

Брови Люка поползли вверх.

— Вас кто-то обидел или отверг? Я хочу сказать, вы что, сильно страдали из-за какого-нибудь мужчины?

— Нет-нет, — улыбнулась Тесс, — я предпочитаю со стороны наблюдать за битвой полов.

— Да? Интересно, почему? Тесс почувствовала дрожь, когда Люк пристально посмотрел на нее.

— Я не знаю, что такое любовь, да и знать не хочу. Это не для меня.

Он растерялся:

— Вы кого хотите обмануть — меня или себя?

— Слушайте, вы, мистер Смерть, — Тесс ткнула указательным пальцем в широкую грудь Люка и тотчас в испуге отдернула руку, но секундного прикосновения оказалось достаточно, чтобы тепло разлилось по всему ее телу. — Не пытайтесь перехитрить меня. Вы ничего обо мне не знаете. Ничего! Мне двадцать пять лет, и я никогда никого не любила и никем никогда не была любима. И это меня нисколько не заботит. Я вам заявляю, что Тесс Алкотт и любовь несовместимы.

— А Элизабет Кушман и любовь, что скажете на это?

— Глупый вопрос. Ее прах давно в земле, и вы это прекрасно знаете. Ее сердце точат черви, а не любовь.

— Сейчас я в этом не так твердо уверен, как раньше, — сказал Люк, беря ее руку в свою. Тепло его ладони растопило лед, под которым, как ей казалось, она спрятала свое сердце. — Знаете, вы очень похожи на Элизабет. Вы прекрасны, умны, у вас ловкие руки и отсюда замечательные достижения в вашем э-э-э… непростом ремесле.

В следующую секунду у бассейна возникла фигура Ходжкинса с мобильным телефоном в руке.

— Международный звонок от мистера Бэйнбриджа, мисс Алкотт, — бесстрастно произнес он.

Тесс вздрогнула и очнулась от наваждения. Она уже была готова поцеловать Люка.

— Спасибо, Ходжкинс, — поблагодарила она дворецкого на этот раз от чистого сердца.