— Урожай? — недоуменно спросил князь.

Вот что в нем не очень, так не умеет чувствовать тонкий сарказм и юмор. А юмор помогает при стрессах лучше всего, кроме, может эмоционального секса, который лекарство от всех психологических травм. Как там про то, что хуже всего? Про ждать и догонять? Так вот ждать я не люблю уже потому, что это потеря времени. Вот простоим мы тут без дела полгода — вполне возможный сценарий. И что тогда хорошего? Да будь у моего предка Ивана 3 Великого достаточно сил, чтобы разбить хана Ахмеда, стоял бы он тут? Вот и у меня нет этих сил. А так… утром битва, днем контрибуции и репарации от поверженного врага, вечером домой.

— Урожай не менее важен, чем предстоящая битва, — поучал я Пожарского. — Ты Дмитрий Михайлович пошли к Скопину-Шуйскому кого быстрого. Пусть он поспешит, но подойдет с отдохнувшими конями. Ну а мы выиграем один день переговорами, а после головной воевода пусть сам выберет случай и место, дабы ударить по ляхам, токмо не позднее, как будет взята хоть одна наша крепость.

Пожарский кивнул и отправился исполнять мою волю. Вообще я тут так, свадебный генерал, но никак себя не заставлю помолчать и дать работать тем, кому это по должности положено. Был бы великим стратегом, так и ладно, мог лезть, а я для этих реалий все еще скорее теоретик, меньше практик. По крайней мере, управлять войсками офицер из будущего сразу не сможет. Тут же выработанные, вдолбленные в училище, учениях и боях, рефлексы и системы принятия решений, когда опираешься на связь, совершенно иные тактические приемы и оценки неприятеля. Так что стоит посмотреть и поучиться у хроноаборигенов. Ну, а если увижу явные просчеты, то на то я и царь, чтобы повелевать.

Вот, к примеру, это я настоял на резервах. При этом мы усадили даже стрелецкий полк на коней, чтобы можно было быстро реагировать на складывающуюся обстановку. Узнали, что так сделал спешащий к нам Скопин, и я вспомнил про драгун. Получалось, что резерв стоит минимум в версте от крепостей. Если пойдет атака противника на отдельном участке, то есть кем усилить то направление — стрелецкий полк, да шесть сотен конных дворян — это уже хоть что-то. И таких резервов два, благодаря некоторым непоседам из Брянска.

Ночью вражина стала прибывать. При этом сработали пять фугасов, которые уже нанесли урон в не менее чем в пять десятков конных поляков. Были и обстрелы приближающегося врага по принципу «стрельнул-тикай». И пусть в темноте стрелки ориентировались большей части на звуки, но разделенные по десяткам стрелки должны были так же чуточку, но проредить колоны Сигизмунда. Так же были и «мины» — замаскированные выкопанные небольшие ямы с заостренными колами. Может такие ловушки не могли убить, но сломать или сильно повредить ногу, как человеку, так и коню — запросто. Был еще рассыпан чеснок. Но это уже близко к крепостям. Впрочем, до крепостей пусть вначале Угру перейдут! И тут был сюрприз — мы перекрыли выше по течению реку, вернее, поставили из бревен дамбу, которая сильно обмелила Угру. Пусть только начнут переправляться, а, лучше частью переправятся, а после откроем шлюз, просто скинем обтесанные бревна и устроим временный, но потоп.

— Пошлите предложение Сигизмунду, на переговоры! — повелел я утром, когда все же поляки начали ставить лагерь в трех верстах от реки.

Нам нужно было выиграть один день. Вот говорильней я и хотел способствовать этой цели. Пока мои парламентеры доберутся, после королю скажут о моем предложении поговорить, тот соберет совет, так как польский король и самостоятельное решение — это оксюморон. Потом нарядятся, ибо негоже представать на переговорах в походной пыли, потом выедут, чтобы сказать, что они не собираются разговаривать. На это уйдет полдня, а начинать штурм под вечер никто не станет, хотя разведка-боем может случиться.

Но я ошибался.