— Вам же противно даже говорить о таком развитии событий, где нет места для вас! — сказал я.

— Не могу не согласиться, противно. Но чрезмерные требования не могут выполняться, — отвечал король.

— Обвините Радзивилла в провале. Обратитесь к Сейму, у которого сейчас военной поддержки нет. Впрочем, решайте. Думаю, что вы правы и тут уже работа дипломатов, — сказал я, прикидывая, кому доверить переговоры.

Пожарский нужен в Москве, Скопин так же. Нужно провести работу над ошибками и наметить планы обучения войск. Мне, к примеру, весьма понравилось, как воевали гвардейцы. Тогда… Ромодановский. Лучше бы Головина, но тот пусть улаживает ситуацию со шведами.

Я уже стал прощаться, когда прозвучал еще один вопрос от короля:

— А что с Мстиславским? Не хотите поторговаться за него?

— А я почти уверен, что он смертельно подавится косточкой, или получит сердечный удар от горечи поражения, — спокойно ответил я.

Намек был явно не прозрачным.

Эпилог

Пролог

Москва

28 августа 1607 года

Я стоял на Лобном месте и всматривался в лица собравшихся людей. В этот раз на «общение» с государем прибыли представители не только из Москвы, но и других городов Российской империи. Такое мероприятие в народе называлось «разговор с царем».

Я не стремился к созданию нового органа власти, время для русского парламентаризма не пришло, как я считал. Но поддержка народа нужна была для того, чтобы меньше опасаться заговоров и пересудов. Для собравшихся людей то, что с ними общался государь — событие в жизни, и они станут рассказывать об этом с энтузиазмом и придыханием. Ну и имелись иные цели — собрать в следующем году представительский Земский Собор, вот и оттачивали технологии. А Собор должен быть такой, чтобы поддержал все мои инициативы по устройству государства, закреплением новых форм хозяйствования, определениям военной доктрины. Ну и нужно успеть составить Соборное уложение — главный в будущем закон для большой державы.

Неделю назад пришли вести с юга моей державы, становящейся, действительно, необъятной. Я не хотел бы говорить о том, что случилось, и еще продолжается, в кочевьях ногаев. Это… геноцид народа. Но что оставалось? Усиливать Крымское ханство и продолжать подсчет последствий набегов на Россию? Сколько тысяч, или миллионов, православных были проданы на рабских рынках? А еще мне нужен безопасный Волжский путь, масштабная торговля. С ногаями торговли не будет, не дадут.

Не только, а, порой, не столько, русские войска занимались прямым уничтожением ногайских родов. Крайней жестокостью отличались те ногайские мурзы, что встали на сторону России. Дети, старики, женщины — они все умирали, но не всегда от русского оружия. Хивинское ханство отказывалось принимать беженцев, на что я рассчитывал. На подходе к хивинским территориям толпы ногайцев незатейливо убивали. А они все равно искали спасения по созданному нами «гуманитарному каридору».

На Дону, так и вообще скоро следует ждать демографического бума. Много молодых «девиц-ногаяк» прибирали к рукам казаки. Ну это и ладно, так как я рассчитывал, что крестьяне будут реже бежать на Дон.

Была опасность, что Крымское ханство вступится за своих несостоявшихся вассалов. Но крымцам оказалось отнюдь не до дел ногайцев. В июле умер крымский хан Гази II Герай, как и в иной истории, помер от чумы в Кабарде. Кроме того, запорожские казаки сильно зарубились с крымцами. Еще нет точных сведений, с каким результатом завершилось сражение у Перекопа, где казаки настигли отходящих из набега крымцев, но уже можно говорить, что легкой победы казаки не добились. А еще, после смерти Гази, наверняка, начнется дележ власти в Крыму, что не бывает без крови.