— Государь-император… — начал было говорить Пожарский, но я понял, что он хочет мне сказать и зло посмотрел на своего воеводу.

Нет, я не собирался бежать, так что князю не стоит утруждать себя уговорами. Мало того, у меня была своя гвардия, которая может стать важным аргументом в бое. Я объединил часть тушенцев, преображенцев и семеновцев в две роты вооруженных до зубов солдат. Два пистоля у каждого, лучшие аркебузы. Жаль, что так мало воинов, но не брать же явных подростков. Тут лучшие и те, что по старше. Ну и двадцать четыре телохранителя. Нет, мое бегство более опасно для меня же, чем присутствие при героической обороне. Тут можно сколь много доверять людям, но в таком свете Скопин-Шуйский герой на противопоставлении с бегающеим от первой опасности царем.

*………….*………………*

Егор ходил по польскому лагерю свободно, непринуждённо. Именно с таким видом и можно было не выдать в себе диверсанта. Вчера прибыла хоругвь реестровых казаков и если что, то можно назваться казаком Панасом Ющенко. Был такой, он сам рассказывал о себе Егору, уже без трех пальцев и нескольких зубов, но командир группы диверсантов понял и шепелявого «языка». Этот отряд запорожцев находится в двух верстах от того места, где сейчас прогуливались русские диверсанты и вряд ли кто-то станет узнавать, кто именно кроется под личинами казаков.

Оставив одного человека в лесу, Егор, Зверь и Рысь вышли на отчаянную авантюру. Это было настолько безрассудно, что и враг не догадается. Ну глупо же переодеться в казаков и преспокойно прохаживаться по лагерю поляков!

— Пся крэв, прэчь! — прокричали сбоку, и мимо пронеслись не менее десяти всадников.

Трое ряженных казаков дернулись в сторону и пристально посмотрели на всадников.

— Это его герб? — спросил Рысь.

— Ага рога и это… «нам советует Бог». Это слова Радзивиллов, — отвечал Егор.

— А точно плату дадут за этого Яноша и сработает твой яд? — с долей скепсиса спрашивал Зверь-Яков.

История с тем, что за голову Яноша Радзивилла русский царь назначил большую плату, аж в тысячу рублей да еще и дворянство, прокатилась раскатами грома по польскому лагерю. Русские сами распространяли это, отпустив два десятка пленных, чтобы те довели до сведения всех и каждого послание русского государя. Егор понимал, что это такой психологический прием русского командования. Вывести из себя командующего у противников, а Янош, по сути, в войсках, заместитель у короля, многого стоит его смерть, тем более, что было три тысячи воинов личной, частной, армии Радзивиллов. Ну а военачальник, которого психологически надломают, как правило, делает немало ошибок. К примеру, рационально будет отступить, но жажда во что бы то ни стало победить, чтобы наказать, подвигнет командира жертвовать людьми в угоду личных психологических травм.

Радзивиллу царь указал на место и унизил. В лицо Яношу никто ничего не говорил, но русский государь передавал, что знает о Лидзейке, который был рабом, язычником и воровством промышлял [Лидзейка — легендарный предок Радзивиллов]. Это был удар по чести Яноша, который отправлялся к Сигизмунду и требовал смерти русского самозванца, что даже близко не знает, что такое честь. То, что он, Радзивилл, сам первый позволил оскорбление, для Яноша уже было не важным. Магнат требовал срочного штурма и чтобы, не взирая на потери, закончить приступ русских крепостей смертью русского царя.

Ну а диверсанты, находясь в поисках новых задач, решили не только сделать нужное — ослабить польское войско, но сильно на этом заработать. Рысь сильно хотел стать дворянином, будучи сыном ремесленника. А Зверь, вдруг, захотел завести семью, для чего нужны были деньги, чтобы купить нормальный дом в Москве. Егору же было важно что-то сделать, а то, после операции по взрыву порохового склада, ничего путного диверсанты не совершали.