— Зело странно там, — докладывал Северин, который самолично провел разведку на подходах к Риге. — Люди есть, даже бабы в посадском пригороде ходят, но мало. Детишек не видать — вот что еще насторожило. И мужики… может тут все такие, не привыкшие спину гнуть и прямо ходить, но они, большая доля, холеные, мужеские…

— Ты так говоришь мне об засаде? — Заруцкий улыбнулся, посчитав, что удар плетью, пусть и по кольчуге, но возымел эффект, Захаров уже и не думает указывать государю.

— Тебе решать, атаман-воевода, — разведчик поклонился.

— Говори! — повелел Заруцкий.

Одно дело указывать атаману, другое — это стороннее мнение. Одна голова хорошо, а две — лучше! Это народная мудрость, с которой не поспоришь. Вот в вопросе о том, сколько нужно голов, чтобы принять решение, Заруцкий оставался неуклонным. Решение должен принимать один человек!

— Тебе решать, но взять Ригу мы не сможем, — сказал Северин и, как будто приготовился получить плеткой по спине.

— Это я уже понял, но купеческие склады в посаде, там и ремесленники. Если кого возьмем из них, то уже не зря ходили, — чуть раздосадовано сказал Заруцкий, после оживился, его глаза зловеще засветились и он выпалил. — Но сперва, мы, обряженные в гусаров, попробуем пройти к замку.

Так и поступили.

Заруцкий шел вторым, следом за Михалом Кржицким, который, явно, переигрывал, куражась. Пан Михал отчитывал Заруцкого. То ряженый хорунжий, которого отыгрывал Кржицкий обзовет Заруцкого «курвой», то «псом». Атаман уже в мыслях снимал шкуру с зарвавшегося ляха, но Михал так глушил свой страх, звериный, пронизывающий, который влияет на разум и отказывает человеку в логике.

— Открытые ворота? — скорее констатировал Заруцкий.

Еще десять секунд и на атамана накатил страх. Это был не тот, который испытывал подставной поляк, нет. Атаман испугался ничего не сделать, погибнуть за зря, закончить свой боевой путь бесславно. Но что делать, если действительно похоже на засаду? Спасать свое самолюбие и гордыню, или людей?

Рука Заруцкого взмахнула вверх, и он два раза очертил в воздухе круг. Это был знак всем ряженым казака, говоривший: «спешно уходим». Сотни развернулись и Заруцкий с Кржицким оказались уже в хвосте конного строя.

Зазвучал рог, и из открытых ворот Рижского замка хлынули вооруженные люди. А еще на крепостной стене появились, висящие на веревке, тела пяти человек. Заруцкий не видел, кто это, но догадался, что русские агенты. Те люди, которые должны были предупредить, если что пошло не так, или даже ударить в спину защитникам ворот. Но где еще два? Предательство? Скорее всего, именно так, эти двое и предали.

— Засада! — закричал атаман, уводя своего коня в сторону, где была узкая улочка, но, как видел атаман, эта улочка должна была вывести из города.

Узкая дорога была перекрыта перевернутой телегой и еще наброшенными на нее бревнами и какими-то корзинами. Препятствие так себе. Но есть ли хотя бы три минуты, чтобы расчистить затор? Не было! Уже звучали первые выстрелы.

Сложись подобная ситуация в поле, то Заруцкий отдал бы приказ собраться всем вокруг его. После казаки быстро бы организовались и пошли в бой казацкой лавой, сокрушительной и решительной.