— «Удача»… Соглашусь — такое восстановить будет не просто, да и не по снаряду пушка. Но просто бросить её на радость стервятникам я не позволю. — Хирако сложил руки за спину, вернув на лицо серьёзное, холодное выражение. — Кир, присмотри среди более-менее целых трофейных судов корвет, похожий на нашу старушку. И, желательно, без необходимости пополнять экипаж… слишком сильно.

Последние два слова коммодор добавил, когда перед его глазами промелькнули лица парней, в момент фатального попадания оказавшихся рядом с трюмом. Двоих просто перемололо в фарш, один пропал бесследно, а последнего вынесло в открытый космос, предварительно приложив обо что-то острое и пробив шлем. Страшная смерть, но его, по крайней мере, можно было нормально похоронить.

И эти мертвецы — всего лишь малая часть тех, кого новоиспечённый коммодор, чрезмерно уверенный в расположении фортуны, погубил. Всего флот лишился ста четырёх разумных — как и на «Удаче», смерти случались и на оставшихся в строю кораблях.

Четверть старого состава — слишком большая цена за приземление возомнившего о себе невесть что бывшего пиратского капитана, теперь проникшегося к коллегам по ремеслу подлинной ненавистью.

То-то Аполло так странно смотрит временами — видимо, он сам тоже пережил что-то подобное…

— Сделаю. Как раз есть одно судёнышко на примете. — Натянуто улыбнулся Кир, козырнув на армейский манер. А следующую фразу он произнёс, переключившись на личный канал. — Не раскисай, Хирако.

После чего поспешно удалился, прихватив с собой изображавших соляные столбы техников. У их братии после боя было особенно много работы, ведь ремонта требовали как свои, так и чужие, захваченные корабли. И пусть трофеев в этот раз было не так много, повреждения первого каюррианского это с лихвой компенсировали.

— Что носы повесили, бойцы?! — Наконец гаркнул коммодор, собравшись с мыслями и пустив сигнал по общей волне. — Да, мы многих потеряли сегодня. Но вы знаете, за что они сражались?! Не за идею, не за какую-то там высшую цель! Они сражались за вас так же, как мы сражались за них! И — да, мы облажались, ведь они погибли! Вот только это не даёт нам права смиренно опускать лапки! Мы попрощаемся с погибшими товарищами, крепя уверенность в сердцах, и больше не допустим такого! Придётся потрудиться, сломать себя прежних и выковать новых, но как ваш капитан, как коммодор первого каюррианского, я обещаю вам это! Больше — никаких напрасных смертей! Это всем понятно, парни?!

И ответом пылкой, не самой стройной, но эмоциональной речи коммодора стали слитные, единые, как бы не монолитные одобрительные выкрики. Не все разумные флота прониклись услышанным, но многие. Для тех, кто потерял друзей или близких товарищей, слова Хирако стали ступенью, позволяющей выкарабкаться из разверзнувшейся под ногами бездны. Медленно, но верно экипажи первого каюррианского оживали, с удвоенным усердием берясь за работу. И пусть среди них не было слабых разумных, даже сильному порой требовалась поддержка.

Особенно сильному…

Глава 27

Первый каюррианский флот вошёл в систему не весь и не разом — прибытие кораблей растянулось на долгие часы. Первым домой вернулся одинокий бриг с ранеными разумными — теми, кого потрепало достаточно сильно, чтобы бортовые меддроиды не смогли справиться с такими ранами. Второй волной пришла часть относительно целых кораблей флота вместе с такими же трофейными судами, не потерявшими подвижности. Ну а третья волна состояла из эскадры «Яргин-Ядра» и звездолётов, чья участь — на долгие месяцы обосноваться меж стапелей, проходя полный ремонтный цикл.