Развёртывание там наблюдательного поста, — пусть даже и состоящего из пары бригов-наблюдателей, — значительно снижало риски в случае организации пиратами налёта на Каюрри, а в будущем Б-54 можно было укрепить, переведя туда больше кораблей и в значительной степени защитившись даже от блокады.

Но всё это было актуально лишь в том случае, если через Каюрри начнут проходить корабли старателей и торговцев. А для этого необходимо не только подготовить материальную базу, но и обеспечить лояльность органиков, привязав их к системе. Деньгами или чем-то ещё — не так важно. Во главе уравнения стояла верность, которую палач намеревался обеспечить.

Переговоры продолжались, дроиды подготавливали фундамент для типовых складских зданий и новой посадочной площадки.

Каюрри, оказавшись под контролем машинного разума, медленно оживала…

Глава 15

Для органиков возвращение флота Хирако было триумфальным, ведь пиратский капитан не только сохранил свои корабли и экипажи, добыв то, за чем его посылали, но и захватил дополнительные трофеи — корвет и бриг.

Но PR-0, получив зашифрованный сигнал с «Удачи», был вынужден отвести практически все свои вычислительные мощности на построение ещё одной модели, связанной с рейдом и флотом подчинённого новой силой капитана Пьера.

Инсектоиды, согласно базам данных дроида-палача, относились к наиболее опасным органическим существам галактики по двум причинам.

Первая — они все были разными, и готовность к войне с одним роем не была равна готовности к войне с любым другим. Одинаковые в своей основе, они кардинально отличались в деталях благодаря способностям инсектов-родителей к практически неограниченной, — главное условие — это жизнеспособность итогового продукта, — модификации генома. Ещё в конце Золотой Эры число «видов» инсектоидов исчислялось десятками тысяч, а к нынешнему моменту их стало попросту невозможно сосчитать. Больше инсектов-родителей — больше новых, уникальных «детей».

Но если большая часть ответвлений изначальной прима-расы предпочитала изоляционизм, обитая на своих роевых планетах и не провоцируя конфликты с прочими органиками, то редкие уникумы выбирали иные пути. Одни инсекты-индивидуалисты становились учёными и исследователями, другие — известнейшими терраформерами… а некоторые считали своей первостепенной задачей покорение галактики и очищение её от других рас.

Дефектных, как считали такие инсектоиды.

PR-0 признавал, что формально инсектоиды были значительно эффективнее любых других органиков: они подчинены единой цели, разумы управляющих особей способны объединяться в единую сеть и масштабироваться, фактически, безгранично, а подсознательная генная инженерия позволяет постепенно избавляться от физических недостатков их тел, приближаясь к совершенству. Но из перечисленных плюсов следовали и минусы, о которых палач, изучивший историю дроидостроения вплоть до рассвета Золотой Эры, когда начали появляться первые подробные записи, знал очень и очень многое.

Наиболее критичная проблема — это то, что объединённые в единую сеть разумы, будь то искусственные интеллекты или инсектоиды, могли быть легко «заражены» от одного-единственного неисправного звена. Но если у машин имелась масса возможностей противодействовать этому, начиная с фильтров и заканчивая резервными копиями критически важных разумов-узлов, то инсектоиды аналогичных инструментов были лишены. Особенности функционирования органических форм жизни не позволяли копировать и записывать «сознания» по мере необходимости, как отсутствовала и возможность серьёзной специализации даже подвергшегося генной модификации мозга.