– Мне совершенно безразлично, чем вы занимались с Маргарет! – гневно солгала девушка.

– Черта с два! Вы начали набрасываться на меня с той минуты, как она спросила про зонтик!

Уитни отвела глаза, пытаясь решить, говорит ли он правду и, если да, почему это так много значит для нее.

– Если не считаете меня способным на осторожность и благоразумие, признайте по крайней мере, что у меня есть вкус. Надеюсь, я прощен, малышка? – немного помедлив, осведомился он.

– Наверное, – пробормотала Уитни, чувствуя совершенно нелепое облегчение. Господи, до чего же она глупа! – Но в следующий раз, когда увидите Маргарет…

– Постараюсь переехать ее этой коляской! – хмыкнул он.

Слабая улыбка коснулась губ Уитни.

– Я просто собиралась просить вас не поощрять ее, поскольку она лишь будет вести себя по отношению ко мне еще более гнусно, чем до этого, особенно если посчитает, что вы ею интересуетесь. Кстати, был ли у нее вчера зонтик? – осведомилась она, охваченная неожиданным подозрением.

– Что-то не припомню.

– Вы действительно считаете Маргарет… ну… хорошенькой? – притворившись, что изучает носки своих розовых туфелек, осторожно спросила Уитни.

– Вот это другое дело! – рассмеялся Клейтон, сжимая ее руку и притягивая девушку к себе.

– Что именно?!

– Просто мне нравится, когда вы ведете себя, как настоящая жена, пусть даже и ревнивая!

В замечании было достаточно правды, чтобы Уитни жарко вспыхнула.

– Я нисколько не ревную и не имею причин для этого, потому что вы мне принадлежите не больше, чем я вам!

– Если не считать составленного адвокатами по всем правилам брачного контракта, по которому вы считаетесь обрученной со мной.

– Бессмысленного контракта, поскольку меня ни о чем не спросили.

– Но который тем не менее вы обязаны выполнять, – напомнил Клейтон.

Уитни взглянула на него со смесью мольбы и неприязни.

– Терпеть не могу этих постоянных пререканий! Почему я не могу вас заставить понять, что люблю Пола?

– Вам совершенно безразличен Севарин. Вы сами мне об этом говорили, и не раз.

– Ничего подобного я не говорила! Я…

– Говорили, – настаивал он, – как только оказывались в моих объятиях, всем своим поведением утверждали, что Севарин не затронул вашего сердца.

Уитни пришла в такое отчаяние, что была готова на все. Она решила попытаться применить другую тактику: отпугнуть его своей мнимой опытностью.

– Странно, что вы как человек, имеющий такой огромный опыт в сердечных делах, придаете совершенно абсурдное, значение нескольким поцелуям. Можно подумать, что только вам из всех мужчин лучше знать, что цена такого рода вещей весьма невысока.

– Да, вы правы, – коротко согласился он, – я достаточно опытен, чтобы знать, что вы испытываете, когда я целую вас, и насколько перепуганы собственными ощущениями. Если Севарин может возбудить в вас такие же чувства, вам нечего бояться меня. Но, как вам уже прекрасно известно, он не способен на это.

– Во-первых, – парировала Уитни, прерывисто вздохнув, чтобы немного успокоиться, – Пол Севарин – джентльмен, чего не скажешь о вас! И поэтому ему в голову не пришло бы целовать меня подобным образом! Он…

Клейтон скривил губы в презрительной ухмылке:

– Неужели? Значит, я слишком переоценивал Севарина – он того не заслуживает!

Ладонь Уитни нестерпимо чесалась от желания дать ему пощечину и полюбоваться тем, как исчезнет с его физиономии самодовольная издевательская усмешка!

К чему спорить с ним, убеждала она себя, если он все равно перевернет смысл ее слов так, как выгодно ему? Конечно, она отвечала на буйную, неукротимую страсть, которую так искусно возбуждал в ней Клейтон! Какая благовоспитанная, наивная, ничего не подозревающая девушка не отдастся новизне его умелых ласк?

Благовоспитанная… ничего не подозревающая… Господи, да половина самых прожженных кокеток в Европе, очевидно, пали жертвами его мастерства в любви! По сравнению с ним она не что иное, как невинный младенец!

– Ну что? – ехидно хмыкнул Клейтон.