– Позвольте пригласить вас на танец, – сказал Ники, высокомерно игнорируя этикет, требующий сначала спросить разрешения Клейтона.

Поскольку он уже увлекал ее за собой к танцующим, Уитни беспомощно оглянулась на Клейтона:

– Вы извините нас?

– Конечно, – последовал короткий ответ. Не успел Ники обнять ее за талию, как губы Клейтона неодобрительно поджались.

– Откуда вы знаете Клеймора? – требовательно спросил Ники и, не дав Уитни ответить, пробормотал: – Chérie, этот человек просто…

– Пытаетесь объяснить, что во всем, касающемся женщин, он страшный распутник.

Ники коротко кивнул, и Уитни шутливо продолжала:

– И немного надменен, не так ли? И очень красив и обаятелен…

Глаза Ники сузились, и плечи Уитни вздрогнули от смеха:

– О, Ники, он так похож на вас!

– С одной значительной разницей, – возразил Николя, – заключающейся в том, что я женился бы на вас.

Уитни в шутливом ужасе едва не прикрыла ладошкой рот.

– Только не говорите этого, Ники! Не здесь и не сейчас! Вы просто не поверите, в каком ужасном положении я уже очутилась!

– Не вижу здесь ничего смешного, – резко бросил Ники.

Уитни проглотила смешок:

– Никому не известно это лучше, чем мне.

Ники, нахмурившись, молча изучал ее раскрасневшееся лицо.

– Я собираюсь пока остаться в Лондоне, – объявил он. – У меня здесь много дел и друзей, которых не мешало бы навестить. В своем письме вы писали, что следующие две недели тоже будете заняты, а по истечении этого срока мы снова обсудим вопрос о свадьбе… когда вы в состоянии будете мыслить яснее.

Не зная, смеяться или плакать, Уитни решила не протестовать и позволила Ники проводить ее к Клейтону, где снова пила шампанское, весело размышляя о собственной участи, с каждой минутой становившейся все более непредсказуемой и запутанной.

Клейтон велел подать его карету, а сам, обняв ее за талию, повел в последнем танце.

– Что вас так позабавило, малышка? – спросил он, улыбаясь ей и прижимая к себе гораздо ближе, чем того допускали приличия.

– О, все, – рассмеялась Уитни. – Знаете, в детстве я была абсолютно убеждена, что на мне никто не захочет жениться. А теперь Пол сделал мне предложение, и Ники тоже… и, конечно, вы. – И немного подумав, девушка добавила: – Хотела бы я выйти замуж сразу за троих – вы все такие милые! – Уитни покосилась на Клейтона из-под длинных пушистых ресниц. – Вы, конечно, ничуть не ревнуете, правда? – лукаво спросила она.

Клейтон пристально посмотрел на нее:

– А мне следует ревновать?

– Ну еще бы, – весело объявила Уитни, – если не для того, чтобы польстить моему тщеславию, то хотя бы потому, что я ревновала, когда вы танцевали с мисс Стенфилд.

И неожиданно, чуточку протрезвев, стала серьезной и едва слышным шепотом призналась:

– Девчонкой я была вся в веснушках.

– Не может быть! – преувеличенно потрясенно воскликнул Клейтон.

– Да, сотни и тысячи веснушек! Вот здесь! Она прикоснулась пальцем с длинным ноготком к переносице, при этом едва не попав себе глаз.

Клейтон с гортанным смешком перехватил ее руку, чтобы помешать ей повредить другой глаз.

– И, – продолжала Уитни с видом человека, исповедующегося в ужасном деянии, – я любила, забравшись на дерево, висеть вниз головой. Всем остальным девочкам нравилось играть в принцесс, а я часто воображала себя обезьянкой.

Она откинула голову, ожидая увидеть осуждение в глазах Клейтона, но он улыбался ей с таким видом, будто видел перед собой нечто очень ценное и редкое.