– Но поскольку ты так твердо настроена искренне высказать свои чувства, почему бы не признаться также, что испытываешь к Уэстморленду не просто интерес, а нечто большее и готова теперь добровольно выполнить условия брачного контракта? – предложила тетя Энн. – Уверяю, он будет бесконечно рад слышать это.

Уитни, словно обожженная, взметнулась с дивана.

– Ни за что! – запальчиво объявила она. – Учитывая, что Клейтону всегда было все равно, согласна ли я выйти за него, и он нисколько не сомневался в неизбежности нашей свадьбы, не понимаю, почему я должна тешить его тщеславие и объявлять, что готова стать его женой! Кроме того, я еще ничего не решила.

– А я думаю, ты сейчас кривишь душой, дорогая.

Спокойный голос тети перебил Уитни на полуслове, однако девушка, упрямо тряхнув головой, шагнула к двери.

– И если это может облегчить тебе признание, скажу, что, по моему глубокому убеждению, этот человек любит тебя. Может, эта столь очевидная истина потешит твое тщеславие?

– Ошибаешься, тетя Энн, – упрямо пробормотала Уитни. – Он ни разу не намекнул, что я ему небезразлична. Я просто собственность, которую он приобрел, ничего больше. И не проси меня пресмыкаться перед ним, у меня и так почти не осталось гордости, и я не собираюсь ею жертвовать ни для того, чтобы смирить его гнев, ни для того, чтобы польстить самолюбию.

Элизабет Аштон каждый день появлялась в доме, чтобы сообщить, как идут дела, но к концу третьего дня причин для торжества по-прежнему не было. Кларисса и Уитни собирали вещи для поездки в Лондон, когда Элизабет появилась в спальне с видом побежденного солдата, возвращающегося с поля боя после проигранного сражения.

– Питер готов сделать предложение не больше, чем десять лет назад! – объявила она, бросаясь в кресло.

Уитни сунула охапку белья в сундук и выпрямилась, в недоумении глядя на подругу.

– Ты уверена?

– Совершенно, – глухо обронила Элизабет. – Я предложила поужинать сегодня у меня наедине с ним, без родителей, и знаешь, что он ответил? Сказал, что любит ужинать с моими родителями.

Девушка тяжело вздохнула.

– Что за идиот! – раздраженно взорвалась Уитни, начиная медленно прохаживаться по комнате. – Ты, возможно, готова признать поражение, но только не я! Подумать только, Питер Редферн! Этот болван боготворил тебя с самого детства! По-видимому, его надо подтолкнуть, чтобы немедленно сделал предложение.

Уитни небрежно отпихнула с дороги полный саквояж и рассеянно оглядела вещи, разбросанные но комнате.

– Придумала! – вскрикнула она, оборачиваясь к Элизабет с дерзким, опасным блеском в зеленых глазах, который запомнился девушке с давних пор, и Элизабет в ужасе сжалась:

– Уитни, что бы ты ни задумала, не нужно делать этого!

– Ничего подобного! – торжествующе вскричала Уитни. – Мисс Аштон, приглашаю вас поехать со мной в Лондон!

– Но я вовсе не хочу ехать в Лондон! – отчаянно запротестовала Элизабет. – Мне нужен Питер!

– Прекрасно, и сегодня ты его получишь. Ну а теперь повторяй за мной: «Да, я поеду с тобой в Лондон».

– Да, я поеду с тобой в Лондон, – послушно пробормотала Элизабет. – Но мне не хочется.

– И ты совершенно права. Однако я только что пригласила тебя, и ты приняла приглашение. Таким образом, предупредив Питера, что едешь со мной, ты не солжешь.