– Лошадь сбросила меня в миле отсюда, – объявила Уитни. – Мистер Уэстленд выиграл. – И повернувшись к Клейтону, еле слышно добавила: – Собственно говоря, победителя нет.

Клейтон издевательски поднял брови.

– Ваш конь начал уставать, и вы неминуемо проиграли бы, – напомнил он. – Вы достаточно хорошая наездница, чтобы понять это еще задолго до падения.

– Рада слышать, что вы по крайней мере больше не упрекаете меня во лжи и, кажется, иногда даже считаете нужным мне поверить, – поджав губы, отпарировала девушка.

– О, если бы вы имели хотя бы малейшее представление о том, насколько я доверяю вам, вы просто поразились бы.

И прежде чем Уитни успела в полной мере осознать это невероятное признание, Клейтон без всяких усилий опустил ее на землю. Стоя рядом с Полом, она наблюдала, как Клейтон поворачивает лошадь и галопом несется на вершину холма.

Четверг тянулся бесконечно, и Уитни изнывала от беспокойства, не находя себе места. Пол был занят сборами в поездку, и девушке пришлось помогать тете наблюдать за приготовлениями к приему в честь дня рождения отца, а вечером сочинять письма друзьям в Париж.

В пятницу утром она, кроме того, написала Эмили, вернувшейся в Лондон. Искушение открыть тайну их отношений с Полом, нарушить добровольное, почти суеверное молчание стало почти непреодолимым, но девушка лишь намекнула, что вскоре сообщит подруге кое-какие волнующие новости. В постскриптуме она пообещала в ближайшее время навестить Эмили в Лондоне, поскольку все равно придется ехать туда, чтобы заказать подвенечное платье и приданое.

Уитни с восторгом решила, что обязательно попросит Эмили стать ее подружкой на свадьбе.

Спустившись вниз, чтобы попросить отправить письмо, она увидела недавно прибывшего Клейтона Уэстленда, мирно беседующего с тетей в розовой гостиной. При виде девушки он вежливо поднялся.

– Я приехал, желая удостовериться, что вы полностью оправились от вчерашнего падения, – начал он, и в голосе не звучало ни малейшего намека на обычную чуть презрительную иронию.

Уитни поняла, что таким образом Клейтон пытается извиниться за вчерашнее поведение. Кажется, он действительно понял, что она и не думала притворяться!

– Совершенно оправилась, – заверила она.

– Превосходно! В таком случае вы не сможете сослаться на плохое здоровье или неспособность мыслить здраво, когда я снова наголову разобью вас в шахматы. Сегодня днем?

Уитни заглотила наживку, словно форель муху, и поэтому весьма приятно провела остаток дня в поединках и шутливой перепалке за шахматной доской, пока тетя, выступавшая в роли бдительной дуэньи, сидела на маленьком диванчике за вышиванием.

Ночью, лежа в постели, Уитни пыталась заснуть, но глаза отказывались закрываться. Подняв левую руку, она полюбовалась длинными пальцами. Засверкает ли завтра на безымянном обручальное кольцо? Возможно, если отец возвратится достаточно рано и Пол успеет поговорить с ним. Тогда они сумеют объявить о помолвке за праздничным столом.

Но не только Уитни не могла заснуть в эту ночь. Подложив руки под голову, Клейтон смотрел в потолок. Перед его мысленным взором проносились восхитительные картины первой брачной ночи. Кровь жарко кипела при одной мысли об извивающемся под ним в приливе страсти теле Уитни, длинноногом, с шелковистой кожей и упругой грудью: голова запрокинута, бедра поднимаются, чтобы дерзко встретить его толчки. Она, несомненно, девственна, и Клейтон позаботится о том, чтобы возбуждать ее медленно, нежно, пока она не застонет от блаженства в его объятиях.

И охваченный чудесными грезами, Клейтон перевернулся на бок и наконец забылся сном.

Глава 16

Леди Энн проснулась от гомона знакомых голосов, весело перекликавшихся в холле. В глаза ударил яркий свет, и она только сейчас поняла, что голова невыносимо разламывается от боли.