– Через два дня они покинут дворец, а мы их так и не увидим, – горько сокрушалась Аммита.

– Кроме того, который останется, – напомнила Иден. – Его назначат kotwal, главой штата. Англичане называют его «резидентом».

– Подумаешь! – отозвалась Аммита и презрительно наморщила носик. – Мне нет дела до того, хочет он стать главой штата вместо Малраджа или нет. Говорят, он зануда и к тому же нездоров, а на хиндустани говорит просто ужасно. Кому он нужен такой? – Она оперлась подбородком на руку и задумчиво добавила: – Вот эскорт мне бы хотелось увидеть. Говорят, военные въезжали в город в ярко-красных мундирах и сабли звенели у них на боку.

Хотя никто из женщин во дворце не видел этого, Малрадж накануне выслал навстречу британской делегации процессию празднично убранных коней и слонов под командованием главы своего совета – дивана Пратапа Рао, чтобы сопроводить гостей во дворец. Толпы горожан собрались на улицах поприветствовать англичан, а Иден с Аммитой спрятались за шторкой на самом верхнем балконе Башни Ветров, чтобы посмотреть на процессию. К большому разочарованию девушек, увидеть им удалось совсем немного. Городские дома лепились друг к другу слишком плотно, закрывая обзор. Они поняли только по крикам толпы, что процессия прошла мимо них внизу.

– Кто знает, возможно, тебя могут пригласить танцевать во время tamarsha, – утешила Иден Аммиту, имея в виду праздник, который должен был состояться следующим вечером. – Тогда уж ты их обязательно увидишь.

Аммита с сомнением посмотрела на нее:

– Малрадж стал совершенно невыносим с тех пор, как они приехали. По-моему, он вообще не хочет показывать меня гостям. – Ее подведенные сурьмой глаза смотрели на Иден с нескрываемым любопытством. – А ты? Ты вроде бы и не хочешь увидеть их, а ведь они твоей крови.

Иден быстро наклонила голову над чашей, где она помешивала хну. Душистый запах сандалового дерева наполнял комнату, становилось темно – зажгли масляные лампы. Голова Иден была неприкрыта, и, если бы на ее лицо не падала тень, Аммита увидела бы слабый румянец, выступивший у девушки на щеках.

– У меня нет особого желания видеть их, – ответила Иден, пожав плечами. – Они наверняка толстые и не умеют вести себя или молодые и нетерпеливые, как все иноземцы.

– Что ж, возможно, ты права, – со смехом согласилась Аммита и потеряла всякий интерес к теме. Она откинулась на подушке и жестом призвала одного из слуг начать сложную работу по росписи ее ладоней и подошв хной.

Эта работа обычно занимала много времени, и Иден вдруг охватило беспокойство. Она до конца так и не привыкла к размеренной, заполненной ничегонеделанием жизни в женской половине дворца. Временами ее переполняло сочувствие к тем обитательницам зенаны, придворным дамам и служанкам, которые в силу своего низкого положения не имели права выходить за пределы гарема. Даже непоседливой Аммите приходилось проводить все дни, прогуливаясь в садах зенаны, балуясь сладостями и бесконечно сплетничая о знатных обитательницах верхней части гарема, умащивая себя душистыми маслами и разукрашивая хной, чтобы выглядеть еще прекрасней в глазах раджи.

Такое вынужденное безделье никогда не привлекало Иден, а сейчас раздражало еще больше. Покрыв голову, она под каким-то предлогом вышла из комнаты. Хотя солнце уже давно село, изнуряющая жара еще не спала. Сквозь тонкие подошвы туфелек Иден чувствовала жар, исходящий от раскаленных за день камней. Было слишком душно сидеть и смотреть, как женщины во дворе играют в chaupar, да к тому же она не испытывала ни малейшего желания слушать их ленивую болтовню.