– Ты не умеешь врать, Хью Гордон.

Она не поверила собственным ушам, когда услышала его негромкий смех, потом зашуршал песок – это Хью опустился рядом.

– Сознаюсь, раньше она не очень беспокоила меня, а сейчас немеет. Как ты? Отдохни хоть немного, – с тревогой добавил он.

– Я справлюсь, хотя, если сказать правду, – она наклонилась к его уху и заговорщицки прошептала: – от этих сапог у меня жуткие кровавые мозоли.

Хью потерял дар речи, он не мог найти слов, чтобы передать, как она изумила его. Какая еще женщина стала бы шутить в таком безнадежном положении или безмолвно следовать за ним по кошмарным черным проходам этой бесконечной пещеры, и при том, что их преследует вооруженная погоня? Другой такой женщины нет, и это несравненное создание стало его женой, но вслух Хью не стал этого говорить, не смог заставить себя. У него не хватило слов, чтобы описать свои чувства. Он только крепче прижал ее к себе. Иден вздохнула, напряжение покинуло ее, и она опустила голову ему на грудь.

Они сидели какое-то время молча, странный покой снизошел на них, хотя оба отлично понимали, что это всего лишь краткая передышка.

– Может быть, хоть теперь расскажешь, что ты делала в доме у Чарльза Уинтона в этом нелепом наряде? – нарушил наконец молчание Хью.

– Просто эта мысль показалась мне забавной, – засмеялась Иден.

– Может, и так, – согласился, поразмыслив, Хью, – если только никто не узнал тебя.

– Ты узнал. Так мне показалось, хотя я не уверена и...

– Я узнал тебя, как только увидел твои синие глаза под маской. Только сначала я не поверил, поэтому не сразу воспользовался твоим появлением. Возможно, – добавил он с горечью, – Артур Уиллоуби остался бы жив, если бы я действовал расторопнее.

– Нет, Хью, ты не мог помешать этому! Их было так много, а у тебя даже оружия не было. – Голос у Иден дрогнул. – Не забывай, тебя тоже ранили, ты тоже мог умереть.

Хью почувствовал, как дрожь прошла по телу Иден, и крепче прижал ее к себе. Она потерлась лбом о его щеку и рассказала ему все, о чем молчала раньше: об убийстве няни Ситки во время резни в Мируте, о краже драгоценностей Изабел, о ее собственных тщетных поисках в Дели, о том, как она обнаружила их, к своему удивлению, у леди Кэролайн Уинтон в Прайори-Парке... И наконец, о том, как сговорилась с Рам Дассом украсть их, но наткнулась на лакея, который втолкнул ее в комнату, где держали Хью и Артура Уиллоуби.

Это длинное признание ошеломило Хью – ни о чем таком он даже не подозревал. Когда Иден умолкла, он ничего не сказал, только прижал ее к себе и погладил по шелковым волосам, спадавшим беспорядочными прядями на лицо.

– Боже мой, – произнес он с нескрываемым волнением, – почему ты не рассказала всего этого раньше? Ну да ладно, понимаю. В Дели мое поведение не очень-то располагало к откровению. Хотя чувствую, что в оправдание могу сказать – я еще не встречал женщины, которая бы выводила меня из себя так часто, как ты. Наверное, это потому, что я совершил ужасную ошибку – влюбился в тебя. – Иден ничего не сказала, но Хью услышал ее учащенное дыхание и улыбнулся в темноте. – А когда мы поженились, – продолжал он не торопясь, – тебе, наверное, казалось, что я решил разорить твоего дедушку. Клянусь, я помог бы ему, если бы мог. Я за этим и приехал в Роксбери, хотя теперь боюсь...

– Хью, – Иден прижала пальцы к его губам, – это не важно. Я все понимаю.

Хью знал, что она говорит правду, бесконечная нежность охватила его. Он повернулся и поцеловал ее. Впервые в его поцелуе не было желания обладать ею, но была такая безмерная любовь, что у обоих перехватило дыхание.

– А ты? – спросила Иден.