– Где, черт побери, моя жена? – спросил Хью и ужаснулся, услышав, что слова прозвучали едва слышно.

– За нее не волнуйтесь, сэр. Она попросила, чтобы я присмотрела тут за вами. Сначала-то боялась вас мне доверить, да я ей сказала, что много больных выходила, когда была помоложе, сейчас-то мне девятый десяток. Том Паркер – мой внучек, – добавила она с гордостью, и глаза ее заблестели на испещренном мириадами морщинок лице. – Славный он малый, скажу вам. Я ведь знаю, что вы для него сделали. Долг платежом красен, так я ему и сказала, сэр...

Хью закрыл глаза и откинулся на подушку, а когда старуха закончила бормотать, повторил свой вопрос тоном, не допускающим возражений:

– Где же моя жена?

– Ушла с Томом, – коротко ответила старуха, поправляя укрывавшее его одеяло. Вдруг Хью схватил ее за руку, старуха вскрикнула от неожиданности и судорожно сглотнула. Она посмотрела ему в глаза, которые уже не заволакивал жар, но излучали теперь твердый тревожный блеск. – Да откуда мне знать, где они, ваше сиятельство? – испуганно пролепетала она. – Том сказал только, что они идут к дому. Я правда не знаю, что они задумали.

Она отшатнулась, когда Хью отпустил ее. Потом он осторожно поднялся с кровати. Ничего не сказав, спотыкаясь и покачиваясь, неуверенными шагами вышел из хижины. Старуха уставилась ему вслед, потирая руку, которую он больно сжал, от обиды у нее на глазах выступили слезы.

* * *

Кованые чугунные ворота, которые обычно закрывали парадный въезд в Роксбери, стояли настежь открытыми, верховая охрана беспокойно гарцевала перед ними. В домике привратника ярко светились все окна: Хью не сомневался, что там расположились люди Уинтона. Сгущались сумерки, но на западе еще светилась зелено-голубая полоска неба, ее слабого света было достаточно, чтобы различить выражение скуки на лице караульного, который семенил туда-сюда по подъездной дорожке.

«Они замерзли, проголодались, устали ждать меня», – подумал Хью. И в самом деле, буквально через полминуты к караульному приблизились еще несколько всадников. Хью отпрянул в глубь кустарника, откуда без труда расслышал их сердитый разговор. Все они были весьма недовольны взваленными на них обязанностями, некоторые уже открыто сомневались в целесообразности осады. Что толку мерзнуть здесь всю ночь, если Хью Гордон наверняка сейчас в другом месте – скорее всего на полпути к Лондону. Так думали почти все.

Вскоре из домика привратника показались еще люди, все они выражали такое же недовольство. Хью обдумывал, как бы использовать его в свою пользу, но тут подъехал Чарльз Уинтон.

– Возвращайтесь на свои посты! – приказал он.

Однако один из тех, что посмелее, сказал:

– А что толку, сэр? Роксбери не дурак, сам в капкан не полезет. Сразу догадается, что мы здесь ждем.

– Напротив, – с неприятной улыбкой произнес сэр Чарльз, – я знаю Хью Гордона куда лучше, чем любой из вас. Как только он узнает, что его дом осажден, он сразу же пожалует сюда.

«Вот ублюдок», – подумал Хью и почувствовал, как в нем закипает гнев – Уинтон сказал правду.

– Может, – продолжил сэр Чарльз, поразмыслив немного, – эта работа окажется вам больше по душе, если я назначу за голову Хью Гордона пятьдесят фунтов?

Толпа одобрительно загудела – сумма была огромная, кто-то оживленно уточнил:

– За живого или мертвого, сэр?

Чарльз скривил губы:

– Как вам будет угодно, мистер Мейхью.

«С этим парнем у меня личные счеты», – мрачно подумал Хью. Он пожалел, что при нем нет пистолета, но хладнокровное убийство сейчас бы мало что дало, только выдало бы сэру Чарльзу и его людям место, где он прячется.