Он возвышался над ней, заслоняя своей широкой спиною свет. Полетт почувствовала себя загнанной в угол и стала убеждать себя, что именно поэтому ей вдруг стало так тяжело дышать. Кончик его указательного пальца, такой темный на фоне ее бледной кожи, шевельнулся, и дыхание ее остановилось совсем.

– К-конечно, я была…

– Неужели? Я нахожу, что в это трудно поверить, – пробормотал Франко, ухватившись пальцами за следующую пуговицу.

– Почему? – Ее голос прозвенел на пол-октавы выше, чем следовало бы.

– Ты не была ему верна до свадьбы, – напомнил он, – отчего же после? Если бы ты изменила мне, будучи моей невестой, я бы тебя убил. И, во всяком случае, не женился бы на тебе.

«Я бы тебя убил». Сказано тихо, спокойно, но с невероятной убежденностью. Рука мягко коснулась груди Полетт, и в ушах ее зазвенело. Она вдруг почувствовала слабость и головокружение, но соски стали удивительно чувствительными.

– Ты рассказала ему о том, что произошло между нами? – спросил Франко.

– Да.

– То есть ты рассказала всю правду и ничего, кроме правды? Держу пари, что нет, – предположил Франко с жестоким ехидством. – Сомневаюсь, что ты представила ему детальный отчет… После твоих откровений он бы никогда в себя не пришел.

– Я не хочу об этом говорить! – дрожащим голосом бросила Полетт и тут, с опозданием заметив, что блузка ее распахнута, отшатнулась так быстро, что больно ушиблась бедром о край стола. – Франко, мы же встретились только пять часов назад…

– А кто считает? Я – нет. Мы бы добрались до той же стадии и четыре с половиной часа назад, если бы ты не оказалась настолько упрямой…

– Мне неприятен такой цинизм! – выпалила Полетт, чувствуя, что ее бьет дрожь.

– Почему?… Или ты еще не понимаешь, о чем может думать мужчина, оставаясь наедине с красивой женщиной?

Полетт начинала понимать. Франко буквально пожирал ее своими раскаленными золотистыми глазами, пылающими нескрываемым желанием. Полетт стала медленно отступать назад, пытаясь укрыться от него за столом.

– Франко… пожалуйста… не сегодня… то есть… – Кончиком языка она облизала губы. – То есть… ты ведь и сам не хочешь этого делать…

– Хочу! – Он наклонился и проделал влажным горячим языком по ее нижней губе тот же путь, что прежде проделал ее собственный. Опрокидывая лампу, Полетт отпрянула, будто он ударил ее. Сердце молотом стучало в груди.

Франко, казалось, не обратил внимания на разбитую лампу и схватил ее за руку прежде, чем та успела нагнуться, чтобы начать поднимать осколки.

– Я хочу принять душ! – воскликнула она с отчаянием.

– А может, ты, словно стыдливая девица, пожелаешь, чтобы я, пока ты приготовишься лечь, спустился вниз и покурил – хоть я и не курю? – резанул в ответ Франко.

– Да… прекрасная мысль, – гневно бросила она в ответ. – И может, если повезет, ты найдешь себе в баре шлюху – потому что, как видно, это единственный тип женщины, к которому ты привык! – закончила она, почти истерически выкрикивая слова.

Повисло напряженное молчание. Словно обжегшись, Франко отдернул руку.

– Ты считаешь, что я к тебе именно так и отношусь? – прошипел он с нескрываемой злобой.

– А ты как думал? – Вспышка гнева прошла, и Полетт почувствовала опустошение.

– У меня не было такого намерения, – взял себя в руки Франко.

Она тупо посмотрела на него. Во всем ее облике сквозило явное недоверие к его словам.