— Тс-с, — выдохнул он ей в ухо и крепче сомкнул руки, когда Джейк Спун повел к стойлу своего жеребца.

Эмили вспомнила о своей шали, оставшейся на полу, и ее охватила паника. Вдруг дядя Джейк ее обнаружит? Она, едва дыша, стиснула пальцами тугие мускулы Клинта. Ей казалось, что она не сможет выдержать, пока ее дядя расседлывает и обихаживает лошадь.

Но в потемках Джейк ничего не заметил. Он работал сноровисто и быстро покинул конюшню, закрыв за собой дверь и снова оставив их одних. С минуту не было слышно ни звука, кроме биения их сердец.

Наконец Клинт приподнялся и, глядя сквозь темноту на бледное лицо Эмили, накручивая на палец ее спутанные шелковые волосы, заметил, слегка улыбнувшись:

— Он был близок к тому, чтобы накрыть нас.

— С-слишком близок, — запинаясь, ответила Эмили. Она не могла, подобно Клинту, улыбаться. Ей было не до шуток. Внезапно ее обдало ледяным холодом. Красота ночи растворилась, и вернулась суровая реальность.

Эмили содрогнулась и, внезапно осознав свою наготу, отодвинулась подальше от Клинта.

Возвращение дяди Джейка уничтожило чарующий мир, не оставив и следа от недавней страсти, напомнив обо всем, что так хотелось забыть. Эмили не знала, куда и по каким делам ее дядя отлучался этой ночью, но его отъезд не мог не вызывать тревоги. Дыма без огня не бывает — это ей было известно по прошлому опыту.

Клинт наверняка что-то подозревал. Но почему он ее ни о чем не спрашивает? Почему он остался с ней, вместо того чтобы последовать за дядей Джейком?

Внезапно ее осенило. «Потому что он уже знал, куда едет дядя Джейк. И знал, что он замышляет. Он просто ждет подходящего момент, чтобы захлопнуть ловушку…»

Ее охватила тревога. Клинт Баркли — человек, привыкший все держать под контролем. Он ничего не делает случайно или непродуманно. Ей следовало помнить об этом. Она не должна ему доверять в том, что касается ее семьи. Он презирает Спунов, равно как и они презирают его.

И трудно сказать, как далеко простирается эта ненависть. Возможно, она распространяется и на сердечные дела тоже.

«Ведь Клинт хотел только одну ночь», — удрученно подумала Эмили.

И эта ночь уже подходила к концу. Когда дядя Джейк входил в конюшню, через дверь были видны мерцающие опаловые полосы, первые признаки близившегося рассвета.

Эмили протянула руку за своей сорочкой. Ощущение своей наготы и уязвимости — в прямом и переносном смысле — внезапно стало слишком болезненным, чтобы выдерживать его дальше.

Клинт выхватил у нее сорочку.

— Эмили, подожди. Не уходи так сразу. — Окинув взглядом ее грудь и хрупкую нежную шею, он задержался на ее серебристых глазах. В них, таких огромных, была сейчас затравленность и тоска.

— Клинт, не надо, прошу вас, — тихо сказала она — Взгляните на небо. Видите, уже утро.

Она вновь потянулась за сорочкой, и на этот раз Клинт не остановил ее.

Эмили трясущимися руками надела ее, стараясь не смотреть на Клинта. Она подумала о том, что за время, проведенное ими на этом сеновале, Клинт ни разу не сказал, что любит ее. И ни словом не обмолвился о будущем.

«Это потому, что его у нас нет, — сказала себе Эмили. — И никогда не будет».

Клинт внимательно наблюдал за ее выразительной мимикой. У него вдруг пересохло в горле.

«Оставь ее, — предупреждал его внутренний голос. — Ты должен заниматься работой. Не нужно смешивать обязанности с любовью».

Любовью? О чем он говорит! Клинт был шокирован этой неожиданной мыслью.

Любовь…

Нет, он не мог любить Эмили Спун. Этого не могло быть. Но, черт возьми, если это не любовь, то что? Клинт совершенно запутался в своих чувствах.