Эмили не могла говорить. Тревога и смятение разрывали ей душу. Перед глазами все поплыло, но она, преодолевая головокружение, повернулась к лошади.

— Стойте, Эмили! — Клинт схватил ее за руку и притянул к себе. — Вы сейчас не в том состоянии, чтобы ехать на ранчо верхом.

— Не пытайтесь меня останавливать. Или защищать. И не говорите, что вы таким образом заботитесь обо мне. Дайте мне уехать, черт побери!

Она вырвалась от него и сделала два шага к лошади.

И в этот момент воздух с оглушительным ревом устремился ей в уши. Опустившийся сверху серый полог придавил ее к земле. И земля приняла ее в свои объятия.

Глава 23

— Эмли, сколько еще осталось до маминого приезда? Джо носился вокруг кухонного стола с зажатым в руке Скакуном, имитируя езду галопом.

— Всего четыре дня. — Эмили вынула из печи золотистое печенье и поставила противень на стойку. — И, пожалуйста, перестань бегать, Джо. У меня от этого кружится голова.

Мальчик послушно остановился, но только на короткое время.

— А ты испечешь к тому дню большой шоколадный кекс, как обещала?

— Конечно, испеку. — Эмили сдула с глаз прядь волос и улыбнулась — впервые за последние дни. — У меня есть одна черта, Джо, — сказала она то, что хотела бы сказать не мальчику, а своим родственникам, — я всегда говорю правду.

— Ты молодец, Эмли!

Со времени ее похищения Ратлином и Дженксом и предотвращения ограбления дилижанса прошла неделя. Долгие, ничем не заполненные семь дней одиночества. Ее ссадины зажили, синяки побледнели, но душевные раны были еще болезненны и свежи, как будто все произошло только сегодня.

— Скоро все вернутся с пастбища. Иди мыть руки, Джо. — Она вздохнула и переключила внимание на плиту с кипящим котелком. Тушеная говядина с картофелем, морковью и зеленой фасолью источала чудесный аромат.

Джо затопал к двери.

— Эмли, а ты будешь сегодня разговаривать с ними… ну, с дядей Джейком, Питом и Лестером?

— Что? — Она перестала помешивать мясо и посмотрела мальчика. — Я и так с ними разговариваю.

— Да, но ты только говоришь «пожалуйста», «передайте мне…», «спасибо» и больше ничего, — сказал Джо, запихивая Скакуна в карман рубашки. — Ты не разговариваешь с ними, как обычно. Ты все еще сердишься на них за тот вечер? Да, Эмли? Но я сам захотел тогда остаться у Смитов, — продолжал мальчик, не дожидаясь ее ответа. — И на следующий день тоже. Я правда не возражал. Не надо на них сердиться из-за меня.

— Я не сержусь, Джо, — нахмурилась Эмили. — Просто мне обидно, что они скрывали от меня правду. Они не сказали мне, что собираются помочь шерифу Баркли задержать тех нехороших людей. И он тоже не сказал.

— Поэтому ты сердишься и на шерифа Баркли?

— Я не говорила, что я на кого-то сержусь, — резко сказала Эмили.

Джо пытливо посмотрел па нее.

— А я бы сказал, что ты сердишься. Шериф Клинт приезжал сюда три раза, а ты в это время не выходила из своей комнаты. Вчера вечером Пит с Лестером хвалили твои тарталетки. Но ты не только не улыбнулась или сказала им что-то, ты даже не посмотрела в их сторону. В последнее время ты совсем не улыбаешься и всегда выглядишь грустной.

— Ничего подобного. У меня отличное настроение. А ну марш мыть руки!

Джо выбежал во двор. Когда дверь за ним закрылась, Эмили, понурив плечи, стала выкладывать печенье на блюдо.