— Эмили…

— Меньше всего на свете я хотела бы находиться сейчас здесь, в этой камере с вами.

— Но вы пришли сюда, и очень быстро, когда вам сказали, что я ранен.

— Я… я… — Эмили закусила губу, когда Клинт сделал еще один шаг к ней. Слабые лучи лампы едва освещали красивые черты его лица, твердые очертания рта и горящие синие глаза. От их проницательного взгляда становилось не по себе. Эмили ощутила прилив тепла и покраснела. Близость Клинта Баркли всегда действовала на нее возбуждающе, а сейчас особенно. Но бежать было некуда. — Я думала, вас убили. Но на самом деле я… приехала просто позлорадствовать, — добавила она холодным тоном.

Клинт вскинул брови.

— Позлорадствовать? Ах так!

Эмили не могла оставаться на месте ни секундой больше. Она метнулась мимо него к противоположной стене камеры, где почти под потолком было окошко, и попыталась открыть ставни.

— Я сейчас позову прохожих. Кто-нибудь выйдет из салуна или пойдет в отель и услышит меня, если я закричу.

Клинт обхватил ее за талию и оторвал от окна, прежде чем она дотянулась до ставней.

— Забудьте об этом, Эмили. То, что вы оказались здесь, — это кара свыше. За то, что вы весь вечер не позволяли мне поговорить с вами. Справедливость восторжествовала.

— Справедливость! Я не совершала никакого преступления. Я требую, чтобы вы меня выпустили.

В глазах Клинта Баркли вспыхнул синий огонь.

— Вы сказали, что не совершили никакого преступления? Нет? А я говорю — да!

Его рука как змея еще крепче обвилась вокруг ее талии, а другая обхватила ее подбородок и подняла его так высоко, что их глаза неизбежно должны были встретиться.

— Вы воровка, мисс Спун. Худший тип воровки.

— Я за всю свою жизнь ни у кого ничего не украла! — возмутилась Эмили.

Клинт притянул ее еще ближе, обжигая ей кожу своими пальцами.

— Это ложь, — сказал он низким, хриплым голосом. — Вы обворовали меня, черт побери! Вы украли мой покой. Мою сосредоточенность. Мое внимание. Мое сердце.

Эмили от неожиданности онемела. Ее губы слегка раздвинулись, но она так и не смогла ничего сказать. Она мысленно повторила слова, которые только что слышала, желая слушать их снова и снова.

— У вас нет сердца, — выговорила она наконец.

— Хотите поспорить?

Эмили провела языком по пересохшим губам.

— Не пытайтесь задабривать меня сладкозвучными речами. После того, что вы сделали, я…

— Эмили, я сделал то, что считал на тот момент правильным. Я хотел оградить вас по возможности от всего, что касалось Ратлина, Дженкса и Фрэнка Мэнгли с его проклятым управляющим. У нас был свой план, и мы сознательно вас в него не включили.

— Но вы не могли не знать, какие мысли меня мучили! Той ночью, когда дядя Джейк уехал и вы затащили меня на конюшню, вы знали о моих подозрениях. Я думала, что он…

— Вы думали, что он вернулся к старому. — Клинт пристально смотрел на нее. — Да, я полагаю, именно это вы хотите сказать. Но для вашей безопасности, как представлялось мне в то время, лучше было, чтобы вы думали так немного дольше, пока…

— Вы негодяй! — Эмили оттолкнула его от себя, почувствовав, как снова ком встал у нее в горле. Голос ее дрожал. На ресницах сверкнули слезы. — Я разрывалась надвое! Мне так хотелось верить дяде Джейку и Питу с Лестером, но моя вера и моя преданность пошатнулись. Я не знала, что делать. И виноваты в этом были вы!

— Я знаю, Эмили, — угрюмо сказал Клинт.