Клинт захлопнул дверь, пытаясь избавиться от образа Эмили Спун. Однако страдание, которое он заметил в ее глазах в тот момент, когда она увидела в камере своего брата, и то, как она суетилась возле упавшего кузена, прочно засели в его памяти.

Его размышления прервал жесткий низкий голос Пита Спуна:

— Если вы еще хоть раз побеспокоите мою сестру, вы за это заплатите, Баркли!

Прежде чем он успел ответить на угрозу, его внимание привлекло что-то — точнее, кто-то — за окном. От магазина дамских шляп Хейзела отделились две женские фигуры. И направлялись они прямо к двери его конторы.

— Черт побери! Нет! — Клинт отскочил от окна и спрятался в тень. На лбу у него проступили мелкие капельки пота.

— Они возвращаются? — спросил Пит.

Но Клинт почти не слышал его. И не замечал ничего, кроме Агнес Мэнгли с ее дочерью Карлой. Они шагали по улице, со свистом рассекая воздух ярдами шуршащего муслина и кружев, в своих шляпах с птичьими гнездами на них.

Обе шли к нему.

И он знал зачем.

Вполголоса изрыгая проклятия, он подскочил к своему столу. Выхватил из ящика связку ключей, бросился к входной двери и быстро запер ее. Затем прицепил ключи к ремню и, не обращая внимания на Пита, подозрительно выглядывавшего из-за решетки, через черный ход нырнул в аллею. И как раз вовремя, так как у парадной двери уже был слышен громкий стук и пронзительные крики:

— Шериф! Шериф Баркли!

Едва не споткнувшись о груду брошенного мусора, Клинт выругался, но быстро восстановил равновесие и помчался по прямой быстрее зайца — туда, где он мог найти спасение от всех сватающихся к нему женщин Лоунсама. Этим единственным местом, куда, как он знал, не ступит нога ни одной добропорядочной леди, была задняя дверь салуна Джека Койота.

Глава 5

Эмили схватила нож и, крепко зажав его в руке, раскромсала лежащие перед ней на стойке пять картофелин. Затем побросала ломтики в тушившееся на медленном огне мясо. Но сделала она это с такой свирепостью, что содержимое котелка выплеснулось наружу. За ее спиной, сидя у кухонного стола, дядя Джейк, игравший с Джо в джин, пускал в воздух кольца дыма. Тактические хитросплетения игры сопровождались громкими выкриками партнеров. Но Эмили едва слышала их слова, ибо голова ее была слишком занята другим. Перед ее глазами все еще стояло надменное лицо Клинта Баркли.

«Так бы и погрузила его в кипяток!» — подумала, она, не пугаясь своих мыслей о столь зверском способе расправы с шерифом.

С того момента как она возвратилась из города, из головы у нее не выходила ужасная сцена в конторе.

«И почему я не взяла с собой ружье? Надо было нацелить его на Клинта Баркли — в его широкую грудь — и приказать ему выпустить Пита».

«Потому что тогда ты нарушила бы закон, и шериф мог запереть тебя тоже», — тихо сказал ей внутренний голос. Она только нахмурилась в ответ на это здравое вразумление, сожалея, что не предприняла ничего действеннее, нежели пощечина.

Баркли казался непробиваемым. Ничто, казалось, не проникало через стену его холодного спокойствия. Создавалось впечатление, что этот человек способен преодолеть все, что бы ни встало на его пути. «Он такой прочный, — внезапно подумала Эмили. — Прочный, как скала». Надо признать — неплохое качество для мужчины. «Но не просто мужчины, а полицейского», — тут же сказала она себе. И к тому же полицейского, пытающегося выжить из города ее родных.

Эмили вспомнила, как он остановил ее, когда она попыталась дать ему вторую пощечину.