В сознание вклинивались картины, связанные с последними днями тети Иды, когда она становилась все слабее и слабее, когда ее сердце отказывало и тело постепенно поддавалось смерти. Невозможно забыть, как она страдала, зовя дядю Джейка каждое утро, каждую ночь, до самого последнего прерывающегося вздоха.

— Почему тогда, ночью, вы не сказали мне, кто вы? — настаивала Эмили. — Если бы я знала… — Голос ее дрогнул.

— И что бы вы тогда сделали, мисс Спун? Застрелили бы меня из того ружья, которое я у вас отнял?

Клинт пожалел об этих словах, как только их произнес. Он должен был честно признаться себе в неожиданной вспышке жалости, которую ему пришлось в себе преодолевать в эту минуту. Он ни на одну секунду не испытывал подобных чувств к главарю банды, наводящей страх на людей, когда помещал этого человека за решетку. Но он не мог спокойно видеть совершенно неподдельную боль на очаровательном лице Эмили Спун.

— Видите ли, — сказал он, пытаясь проявить рассудительность, — выслеживая вашего дядю шесть лет назад, я просто выполнял свою работу. Я отправил в тюрьму не одного из законопослушных граждан, а преступника. И никакие проклятия не заставят меня извиняться за…

Эмили влепила ему пощечину, не дав закончить. В течение короткого шокирующего мгновения звонкий удар эхом прокатился по зданию. Но для удовлетворения страстного желания, нарастающего в ней с быстротой урагана, одной пощечины было недостаточно. Гнев, копившийся годами, наконец вырвался наружу. Эмили занесла руку для нового удара, но шериф быстро схватил ее за запястье и остановил. Теперь глаза его смотрели прямо и сурово.

— Так не пойдет, мисс Спун, — тихо сказал он. К нему подскочил Лестер:

— Черт побери, что вы делаете, Баркли? Отпустите ее! После сильного толчка шериф должен был бы откатиться назад, но этого не произошло. Клинт Баркли только отступил на шаг и тотчас освободил руку Эмили, после чего молниеносным движением нанес Лестеру сокрушительный удар точно в челюсть. Рыжеволосый молодой человек свалился на пол и закрутился как волчок.

— Лестер! — в ужасе вскричала Эмили.

Тот кое-как поднялся на ноги и, борясь с головокружением, ринулся в бой. Но полицейский ударил его еще раз, и он, откинувшись назад, с хрюкающим звуком рухнул в кресло.

— Эмили, достань из ящика ключи! — крикнул ей Пит. — И передай мне сюда. Я сейчас преподам ему урок!

В это время Лестер с Баркли вновь обменялись тумаками. В результате Лестер опять оказался поверженным, на этот раз ударившись об пол головой, а шериф преградил Эмили путь к ящику с ключами. Но она и не пыталась ими завладеть. Вместо того чтобы идти к столу, она подлетела к своему кузену.

— Лестер, с тобой все в порядке? — Девушка опустилась рядом с его неподвижным телом. — Лестер, Лестер! — повторяла она в неистовстве, видя, что его глаза по-прежнему закрыты. — О Боже, что вы с ним сделали? — набросилась она на Баркли.

Тот ничего не ответил.

Когда Лестер застонал, Эмили облегченно вздохнула и положила его голову себе на колени.

— Только не двигайся, — приговаривала она, укачивая его как младенца. — Подожди немного. Пит, я надеюсь, с тобой все в порядке? — Эмили повернулась к брату.

— Все будет в полном порядке, как только ты вызволишь меня отсюда и я смогу сказать Баркли несколько теплых слов!

— Я прекрасно услышу их через решетку, — сказал Клинт, опершись на свой стол и наблюдая, как Эмили Спун суетится над упавшим молодым человеком.

— Вы — презренный человек, Баркли! — крикнула она.