— Угу. — Мужчина с туповатым видом рассеянно помахал рукой в воздухе. — Я поеду в Ледвилл. У них там не так быстро запирают людей в тюрьму.

Скрипнувшая дверь его бывшей камеры медленно закрылась. Не обращая внимания на сердитого узника, оставшегося за решеткой, Клинт прошагал к своему столу и положил ключи в ящик.

— Как долго вы собираетесь держать меня здесь? — не унимался Пит.

— Пока не истечет срок ареста.

Клинт потянулся к пухлой папке с документами. Все они поступили за последние несколько дней и требовали внимания. Яркое солнце, точно сковорода с жиром, шпарило во всю мочь, и в кабинете стояла духота. Сейчас бы выбраться на природу, поудить рыбу, а не торчать в городе, с головой зарывшись в осточертевшие бумаги. Но пока он ездил на свадьбу Уэйда, здесь накопилась целая гора ордеров и предписаний от федерального судебного исполнителя. Помимо корреспонденции здесь находился арестант, за которым нужен глаз да глаз, и на повестке дня стоял вопрос о других членах банды Спуна…

Эта мысль едва успела промелькнуть в его голове, как дверь распахнулась и в контору, разбрызгивая из глаз искры, влетела Эмили Спун. Блузка сидела на ней просто превосходно и очень ей шла. Синяя юбка для верховой езды оплетала стройные икры, когда девушка твердым шагом быстро пересекала кабинет. По пятам за ней шел молодой человек лет двадцати. На нем были нанковые штаны; бросались в глаза толстая, как у быка, шея и рыжие волосы.

— Шериф Клинт Баркли! — выпалила девушка его имя, точно выплюнула изо рта яд. Ее пылающее лицо выражало ярость и презрение.

— Что?! Клинт Баркли? — Пит Спун бросился к железной решетке. — Так это он, Эм?

— Несомненно, это он, — ответил за нее Лестер, остановив на шерифе свой суровый взгляд, когда Клинт не спеша небрежно поднялся из-за стола. — Это абсолютно точно, Пит. Нам только что сказал бармен из салуна Джека Койота.

— Доброе утро, мисс Спун. — Клинт легким шагом обошел стол и остановился перед трясущейся от ярости девушкой. Мимоходом оценив Лестера, он снова обратил на нее свой строгий взгляд. — Чем могу быть полезен, мэм? — холодно спросил он.

У Эмили зудели пальцы от желания ударить его. О, как зудели! С каким наслаждением она дала бы ему пощечину! Или лягнула туда, где это явно причинило бы ему боль. Или выцарапала бы ему глаза. Но она не сделала ни первого, ни второго, ни третьего — только гневно сверкнула глазами. Шок, гнев и страдание — все эти чувства взбунтовались в Эмили подобно разбушевавшейся и неконтролируемой стихии.

Но Клинт Баркли, будь он проклят, лишь молча смотрел на нее в упор своими холодными глазами, глазами полицейского.

— Значит, вы и есть тот человек, который выследил моего дядю и бросил его в тюрьму?

— Совершенно верно.

Ему еще хватало наглости смотреть так спокойно, как будто они обсуждали, пойдет или не пойдет дождь.

— У меня была семья, а вы ее разрушили, — сказала Эмили. — Из-за вас лишилась жизни моя тетя! Умирая, она звала своего мужа, но так и не увидела его больше… — Голос ее дрожал и срывался.

Лестер похлопал ее по плечу.

— Не береди себе душу и не унижайся перед ним, Эмили, — сдержанно сказал он. — Ему этого все равно не понять.

— Ты прав. — Она вдохнула поглубже, стараясь успокоиться. Но это давалось ей нелегко.

В сознание вклинивались картины, связанные с последними днями тети Иды, когда она становилась все слабее и слабее, когда ее сердце отказывало и тело постепенно поддавалось смерти. Невозможно забыть, как она страдала, зовя дядю Джейка каждое утро, каждую ночь, до самого последнего прерывающегося вздоха.