Девушка с усилием села на топчане. Клинт вдохнул поглубже, теребя рукой свою шевелюру, — расстегнутая блузка Эмили заставляла его испытывать муки.

— Извините, что причинил вам боль. — Он отодвинулся еще дальше от Эмили и, окончательно взяв себя в руки, сосредоточил внимание на ее злополучном ботинке. — Я постараюсь снять его быстро и осторожно. Но если лодыжка распухла, возможно, ботинок придется разрезать, — предупредил он.

— Начинайте, — кивнула Эмили. У нее тряслись плечи. Но не только от простреливающей ногу боли, а из-за всего того, что она испытала, лежа на этом топчане с Клинтом Баркли. От его поцелуев исходила такая магия, какой она никогда не ощущала прежде. Никто не трогал ее так, как он. Его руки блуждали по ее телу, исследуя его там, куда никогда не прикасалась рука ни одного мужчины.

Сердце Эмили по-прежнему трепетало, и губы все еще покалывало иголочками от его поцелуя. Если в тот вечер, когда они впервые встретились на ранчо, Клинт Баркли показался ей опасным мужчиной, то теперь она поняла, насколько он опасен в действительности.

Спасибо небу за эту боль в лодыжке! Спасибо, что Клинт задел ее своей ногой! Спасибо, что в заколдовавших их безумных чарах что-то сломалось, прежде чем события получили дальнейшее развитие.

Когда Клинт ухватился за ее ботинок, Эмили взглянула на его растрепавшиеся волосы и распахнутую рубаху, пуговицы которой были расстегнуты ею. Забыв о боли, она смотрела на его грудь, поросшую густыми темными волосами. Теперь она знала, что чувствуют скрывающиеся под ними сильные мышцы от прикосновения ее пальцев. Ей так захотелось снова погладить эту могучую грудь, что столь сильное желание испугало ее.

— Вы готовы? — спросил он и начал стягивать ботинок. Эмили дернулась, сдавленно вскрикнув. Клинт замер и нахмурился. Его раскрасневшееся лицо побледнело. Он достал из кармана нож и выдернул из чехла. — Я вынужден разрезать ботинок.

— Давайте… только, пожалуйста, сделайте это побыстрее, — пробормотала Эмили сквозь расходящиеся круги боли. Но боль эта была для нее благом и спасением. Она уберегала ее от опасной игры с огнем. Не давала смотреть на этого невозможно красивого шерифа, убедившего ее лечь с ним на топчан в маленькой хижине, в десятках миль ото всех, — Ботинок… — прошептала Эмили слабым от боли голосом. — Уберите его.

Клинт действовал быстро. И все-таки к тому времени, когда он успешно разрезал кожаный башмак, Эмили, сцепив руки, кусая губу, едва не потеряла сознание.

— Спасибо, — задыхаясь, проговорила она. — Я вам очень благодарна.

Осторожно сняв чулок, Клинт хмуро осмотрел опухшую лодыжку.

— Вам требуется немного виски.

— Понятно. Хотите меня напоить? — Несмотря на боль, Эмили пыталась говорить, сохраняя этот притворно-легкомысленный тон. — Прав был мой дядя, когда учил меня не доверять полицейским.

В ответ она получила ослепительную улыбку.

— Мисс Спун, я уже говорил вам, что мне обычно не приходится выпрашивать поцелуи, — сказал Клинт. — Как правило, мне не приходится и спаивать женщин. — С этими словами он стянул с нее другой ботинок и чулок.

Эмили осторожно положила обе ноги на топчан.

Клинт старался не смотреть на стройные икры, выглядывавшие из-под складок ее юбки для верховой езды. Он заставил себя сходить к своему седельному мешку за фляжкой.

— Вот, выпейте. Это должно уменьшить боль. — Он протянул Эмили виски.

Она не спорила, так как теперь ее лодыжка, высвободившаяся из тугого чехла ботинка, разболелась еще больше. Первый глоток виски, обжегши горло, стек в желудок. Она глотнула еще раз, прежде чем вернуть фляжку.