— Мы с вами заключим сделку. Без обмана и каких-либо условий. И я обещаю, что ничего не скажу остальным членам вашей семьи, если вы не захотите, — сдавленно добавил он. Его хриплый голос вызывал у Эмили легкие покалывания кожи.

— Но почему я должна снова вас целовать? — сказала Эмили. Ее удивило, что она смогла произнести это сдержанным тоном, каким-то чудом подавив возбуждение, справиться с которым у нее не было сил. — Я… я сделала это один раз, потому что тогда Джон Армстронг мог меня увидеть…

— Вы сделали это больше, чем один раз. И у меня было такое ощущение, что вам это понравилось.

— Вы надменный и эгоистичный…

— Идите сюда, Эмили.

— Мисс…

— Спун — я знаю, — закончил Клинт, весело глядя ей в глаза. Он придвинулся ближе, и Эмили вдруг обнаружила себя зажатой между стеной и его телом. Все так же улыбаясь, он наклонился и погладил Эмили по волосам. — Обычно мне не приходится выпрашивать поцелуи.

— А я обычно не целуюсь с мужчинами, которые к тому же мне не нравятся.

— А вот это большой знак вопроса. — Клинт с усилившимся блеском в глазах наклонился еще ниже, приблизив к ней лицо. Теперь их губы разделяло всего несколько дюймов. Эмили вновь почувствовала, как дыхание застревает у нее в горле. — Мне кажется, я вам все-таки нравлюсь, — продолжал он. — И, черт подери, вы нравитесь мне. Это лишено какого-либо смысла, но в этом мире мало что имеет смысл.

Да, это не имело смысла. Но то была правда, и Эмили приходилось это признать. Клинт ей нравился. Почему? Как такое могло случиться? Вместо того чтобы его ненавидеть, она оказалась в плену его шарма — этих прекрасных проницательных глаз и медленной улыбки, этих угадывавшихся под бравадой и мускулами нежности и порядочности.

— Ну хорошо. — Она сделала глубокий вдох, поразившись своему безумному порыву. — Вы действительно спасли меня, поэтому… я подарю вам один поцелуй. Но только один, — добавила она поспешно. Боже, как чопорно это прозвучало! Но тянуть дальше было просто невыносимо. Поэтому она схватила его за рубашку и, дернув к себе, приникла губами к его рту.

Эмили думала, что это будет короткий поцелуй — раз, и готово, потому что сам факт совершения данного действия вызывал у нее ощущение вины. Но что-то изменилось, когда их губы соприкоснулись. Она почувствовала себя потерянной, окончательно и безнадежно, и, забыв обо всем на свете, прильнула к его рту. Это было подобно взрыву. Сладчайшие ощущения наслаивались друг на друга и становились все сильнее, все больше захватывали. Наконец, собрав всю свою волю, Эмили нашла в себе силы отодвинуться, чтобы прервать поцелуй. Однако Клинт Баркли думал иначе, но прежде чем она это поняла, его руки обвились вокруг нее. Истовость, с какой он ее целовал, возбудила в ней первородное желание, отозвавшись где-то в самой ее глубине, а он все целовал и целовал ее, словно не мог насытиться. И она хотела только одного — чтобы он не останавливался…

В какой-то момент ей показалось, что ее опалило внутренним огнем, и с губ ее сорвался стон. Эмили почувствовала головокружение и жар. «Может, это лихорадка?» — подумала она в недоумении. А может быть, ей просто нравилось целоваться с Клинтом Баркли больше, чем все, что она делала когда-либо…

В это время он внезапно переменил положение. Последовал резкий рывок — и Эмили ощутила себя опрокинутой на топчан. Клинт оказался сверху, накрыв ее своим телом и ухитрившись каким-то образом не оставить ее губ даже на мгновение.

Непонятно почему, но ее захлестнуло такое наслаждение, что она, поддавшись нелепому желанию, обняла Клинта Баркли за шею.