Ронуэн размышляла, не ее ли присутствие в зале явилось тому причиной. Быть может, если бы Неста пришла одна, они разговаривали бы более свободно. В конце концов она решила не ломать над этим вопросом голову, поскольку все равно никогда не узнает ответа.

И все время, пока неспешно текла беседа, она остро ощущала присутствие Джаспера. Она чувствовала его кожей, сердцем, всем своим существом, как будто он излучал некую ауру, действовавшую только на нее. Это было безумие, но Ронуэн не хотела его прекратить. Быть может, бард Ныолин дал ему какое-то любовное зелье? Или тут дело в колдовстве?

Она никогда не слышала, чтобы Ныолин занимался подобными делами. Но что ей оставалось думать? Ведь только колдовскими чарами можно объяснить тот факт, что ее привлекает не соотечественник, а англичанин — иначе говоря, враг.

К счастью, мысль о Рисе вернула Ронуэн к цели визита в английскую крепость. Она явилась сюда по требованию Риса с миссией, необходимой для выполнения его плана. Ей необходимо сосредоточиться на решении своей задачи и исключить все посторонние мысли. Правда, она все еще никак не могла преодолеть своего нежелания взять одного из детей в заложники, и только сейчас, наблюдая за малышами, поняла, как их можно защитить.

Она не позволит Рису взять Гэвина. Единственный сын мог подвергнуться слишком жестокому обращению. Не разрешит она взять и Изольду. Девочка слишком красива и слишком скоро станет женщиной. Она верила, что Рис не причинит ей зла, но не все мятежники одинаковы. Да и за Риса она не может поручиться.

Оставалась Гвендолин, и взгляд Ронуэн переместился на нее. Младшая девочка выглядела настоящим херувимом. Никто — ни англичанин, ни валлиец — не сможет причинить зло такому ангелочку. Кроме того, она единственная наверняка не попытается убежать, и поэтому для ее охраны не нужно будет прибегать к серьезным мерам.

Да, решила Ронуэн. Если ей придется помочь Рису взять заложника, пусть это будет Гвендолин. И она сама позаботится о благополучии малышки.

Приняв решение, девушка почувствовала облегчение, придвинулась к Несте и улыбнулась девочке, которая явно готовилась задремать на коленях у доброй бабушки.

— Сколько тебе лет? — спросила она.

Девочка показала три растопыренных пальчика.

— А у тебя есть зубки, которые шатаются?

Гвен выпрямилась.

— Не знаю. Сейчас попробую.

И она покачала пухлым пальчиком один из нижних зубов.

— Я могу его вырвать, если хочешь, — подал голос Гэвин. — Нужен только шнурок…

— Нет! — воскликнула Гвен.

Она закрыла рот и для верности прикрыла его ладошкой.

Ронуэн погладила девочку.

— Не волнуйся. Он ничего тебе не сделает. У меня тоже есть брат, и я точно знаю, что братья вовсе не такие противные, как хотят казаться.

— Но твой брат младше тебя, — вступил в разговор Джаспер. — Мы с Гвинни знаем, что это такое — иметь старшего брата. Можешь мне поверить, он может быть сушим дьяволом. Но я обязательно защищу тебя, малышка. Иди ко мне. — И он раскрыл ей объятия. — Ты уже засыпаешь.

— Нет, я не хочу спать.

— А я-покатаю тебя на плечах, — сказал Джаспер и наклонил голову.

Перспектива покататься на дядиных плечах явно изменила ситуацию. Ронуэн, помимо воли, была зачарована беседой между Джаспером и его маленькой племянницей. Она видела, как Гвендолин соскользнула с колен Несты и протянула ручки дяде, который поднял ее на плечи. Но когда он встал, чтобы отнести ее в детскую, девочка неожиданно позвала Ронуэн.