Потом Джаспер склонился ниже. Он искал ее губы.

В какой-то момент рассудок вернулся к Ронуэн, и она сделала попытку уклониться от поцелуя. Отвернувшись, она толкнула его в плечо.

— Пожалуйста, не делай этого, — взмолилась она. — Это ни к чему не приведет.

Вместо ответа Джаспер легонько прикусил мочку ее уха, после чего, то целуя, то покусывая, начал прокладывать дорожку от уха вниз по шее, затем к плечу, потом обратно к горлу. Ронуэн растворялась и таяла, теснее прижималась к нему. Похоже, теперь он мог делать с ней все, что ему заблагорассудится.

— Возможно, ты права. Но по крайней мере это поможет погасить огонь, то и дело вспыхивающий между нами. Насытившись друг другом сполна, мы сможем спокойно вернуться к вопросу установления мира между нашими народами.

— Нет! — Ронуэн тяжело и часто дышала. — Все только усложнится…

Остальные слова так и остались невысказанными, поскольку Джаспер запечатлел поцелуй на ее губах. Это был требовательный, настойчивый, голодный поцелуй, почти грубый. Мужчина пожирал ее рот, требовал, чтобы его впустили, призывал к покорности. Девушка была прижата к двери, ее руки и ноги обвивали мужчину, а тело было открытым и приглашающим. Именно это приглашение, сводящее с ума стремление к еще большей близости, помогло ей не лишиться разума окончательно.

Ронуэн хотела его. Он не мог взять ее силой, потому что она стремилась к близости так же сильно, как и он. Она чувствовала стремительный натиск желания — физическую потребность и эмоциональный голод — и приветствовала его.

Его брэ скрывали возбуждение, но когда он прижал свое твердое мужское копье к ее повлажневшему женскому естеству, она застонала и прильнула к нему. Потом Джаспер задрал ей юбку и нащупал рукой обнаженную кожу внутренней поверхности бедра.

Их губы слились в одном бесконечном поцелуе, а его рука двигалась между ними. Он провел теплой ладонью вверх по ее бедру и нашел место между ног, которое уже давно сладко ныло. Его палец погладил влажные завитки волос, и у Ронуэн перехватило дыхание. Но она не могла сдвинуть ноги, а Джаспер не желал освободить ее губы.

— Позволь мне погасить этот огонь, — пробормотал он, на секунду прекратив терзать губами ее губы. — Он должен догореть, если ты хочешь снова обрести мир.

Он снова погладил завитки, а стоны заглушил поцелуем. Так повторялось снова и снова, но всякий раз его прикосновения становились более настойчивыми и уверенными.

Ронуэн решила, что ей больше не вынести этой сладкой пытки. Но потом его палец проник глубже, внутрь ее, и она вздрогнула.

— Все в порядке, все в порядке, — бормотал Джаспер, не прекращая движения пальцем.

Ронуэн задыхалась, дергалась и все крепче обнимала его ногами.

Неужели это никогда не кончится? И ей предстоит сгореть дотла, как валлийской девушке из легенды, погибшей в пламени огнедышащего дракона? Но то была детская сказка. А тут — суровая реальность.

Лишь когда она почувствовала, что не в силах больше выдержать, он перестал двигать пальцем. Несколько мгновений он, казалось, отдыхал, навалившись на нее. Ронуэн слышала его тяжелое дыхание и впервые задумалась о его желании.