— Занавеска защитит твою скромность.

— А почему бы ему не подождать за дверью?

— Здесь две двери, — любезно пояснил Джаспер, — и слишком много ножей и других кухонных приспособлений, которые могут быть использованы в качестве оружия. Так что Джослин права. Я остаюсь здесь, — Он оседлал стул, стоявший у очага. — Поторопись, Ронуэн. У меня есть дела, и я не могу постоянно нянчиться с тобой.

— Это не я настаивала на твоем присутствии! Пришли кого-нибудь другого. Мне приятнее видеть любого стражника, чем тебя.

— Хватит! — воскликнула Джослин и хлопнула в ладоши. — Вы, двое, ведете себя как избалованные дети. Даже Гэвин и Изольда не создают столько шума. — Она рывком задернула занавеску, разделившую Джаспера и Ронуэн. — А теперь отдай мне грязную одежду и полезай наконец в ванну, пока вода не остыла.

Ронуэн исподлобья уставилась на подругу, готовая взбунтоваться, но потом передумала. Ей очень хотелось поступить наперекор Джослин, однако это противоречило бы ее новому плану принять нелепое наказание. Ей была ненавистна даже сама мысль о согласии, тем более когда по другую сторону тонкой занавески сидит Джаспер, но… истина заключалась в том, что наполненная горячей водой ванна оказалась слишком сильным соблазном, чтобы отказаться от нее. Мыться в ней, должно быть, гораздо приятнее, чем в холодной реке.

Поэтому она медленно вздохнула, успокаиваясь. По крайней мере ей не придется созерцать самодовольную ухмылку на физиономии Джаспера.

Но на лице Джаспера, наблюдавшего, как Ронуэн раздевается, не было ухмылки. Джослин добавила в очаг еще пару бревен, чтобы Ронуэн не замерзла. Пляшущие языки пламени давали преимущество, которое оценить мог только Джаспер. Хотя ткань скрывала несносную девчонку от его глаз, ее силуэт, освещенный веселым огнем очага, был отлично виден.

Округлив глаза, он смотрел, как она подняла подол и стянула платье через голову.

Он видел, как она развязала ленту, удерживающую волосы, и затаил дыхание, когда она начала медленно расчесывать пальцами роскошную копну волос.

Джаспер подался вперед, завороженный разыгравшейся перед его глазами сценой. Именно отсутствие деталей воспламенило его воображение. Он словно чувствовал под руками шелковистые пряди.

Грезы Джаспера прервал нерешительный стук в дверь.

— Мама! — крикнул Гэвин. — Изольда заболела. Иди скорее к ней.

— Что случилось?

— Ее рвет.

— Иду.

Сидя за занавеской, Джаспер увидел, как Джослин повернулась к Ронуэн.

— Я скоро приду. У тебя здесь есть все необходимое.

— А как же… — судя по жесту, Ронуэн спрашивала о нем.

Сейчас они останутся одни, подумал Джаспер и стиснул пальцами спинку стула.

— Он не зайдет за занавеску, — чуть громче, чем требовалось, ответила Джослин. Эти слова предназначались ему, сообразил Джаспер. — Не бойся. Я сейчас вернусь. Залезай скорее в ванну. А то вода остынет.

Джослин появилась из-за занавески.

— Я надеюсь, ты знаешь, как должен себя вести, — величественно сообщила она и, не дожидаясь его ответа, удалилась.

Внимание Джаспера тотчас переключилось на силуэт Ронуэн за занавеской. Она стояла очень прямо, волосы падали на спину и плечи, а тонкая камиза не скрывала женственных изгибов ее тела.

Ему пришлось прикусить язык, иначе он бы громко потребовал, чтобы она немедленно ее сняла. Языки пламени плясали и переплетались, и силуэт, казалось, медленно раскачивался. Потом Джаспер услышал легкий вздох, и Ронуэн медленно потянула камизу вверх.

Он знал, что никогда не забудет этого зрелища.