Она видела, как Гэвин опрокинул еще одно ведро горячей воды в ванну. Мальчик был явно очень доволен, что ванна предназначена для Джаспера, а не для него.

— Иди сюда, — сказал Гэвин, глядя на нее. — Надо поставить ширмы.

Они вместе поставили ширмы, отгородив ванну от нескромных взоров тех, кто мог войти в зал. Теперь вода была горячей, все необходимые для мытья мелочи на месте, и у Ронуэн больше не было повода оттягивать неизбежное. И все-таки она медлила.

Гэвин сел на стул возле очага, лениво помешивая угли. Его не очень интересовали взаимоотношения между взрослыми. Джослин расположилась рядом на обитой тканью скамье. На колени она посадила Гвендолин и теперь вытирала ей волосы полотенцем.

Ронуэн с трудом перевела дыхание. Она справится. Рядом много людей, и ей нечего бояться. Между ней и Джаспером не может произойти ничего предосудительного. Да и Джаспер, судя по всему, думает только о купании. Во всяком случае, судя по его хмурой физиономии с плотно сжатыми губами, фривольных мыслей у него нет.

Ронуэн охватило отчаяние. Чего этот человек от нее хочет? Что бы она ни делала, ей не удается ему угодить. Она или слишком скромная, или слишком прямая; слишком неловкая или слишком услужливая.

Она скрипнула зубами и окликнула Джаспера:

— Ну иди же сюда, давай начнем.

— Нет, постой, — мягко упрекнула ее Джослин. — Почетного гостя следует приглашать в ванну. Никогда ничего от него не требуй, — наоборот, предлагай.

Ронуэн мысленно выругалась и попыталась улыбнуться. Получилось довольно фальшиво.

— Ваша ванна готова, милорд. Могу я помочь вам раздеться?

— Так намного лучше, — сообщила Джослин и начала расчесывать кудряшки Гвендолин.

После неловкого молчания Джаспер все же нашел в себе силы хрипло ответить:

— Да, спасибо.

Он подошел ближе к манящей, наполненной теплой водой ванне и остановился. Снова наступило молчание.

— Начни с оружия, — подсказала Джослин, — а потом снимай все подряд, слой за слоем. Последним предметом одежды будет лоскут, который мужчины носят под брэ.

Ронуэн бросила на подругу затравленный взгляд, но та невозмутимо продолжила:

— Ты должна повернуться спиной и дождаться, пока он снимет его сам. Когда он залезет в ванну, начинай его мыть.

Снять меч оказалось не слишком трудно. Затейливо украшенная пряжка, с помощью которой он крепился, была треснута и потому расстегнулась легко. Ронуэн отложила тяжелый меч и красиво выделанный пояс в сторону. Но теперь перед ней стояла задача снять кольчугу. Стоя лицом к лицу с Джаспером, она медленно подняла руки и положила ему на плечи. Только тогда он, вышел из ступора и наклонился вперед.

Ее сердце отчаянно колотилось. Это было так похоже на любовные объятия, но его хмурый взгляд свидетельствовал о том, что он так не думает. Он даже не смотрел ей в глаза. Дрожащими руками Ронуэн стянула кольчугу и положила рядом с мечом. С капюшоном было ничуть не легче, потому что он был застегнут у горла и ей пришлось практически прижаться к Джасперу, чтобы расстегнуть замысловатую застежку.

Неужели эта пытка никогда не кончится?

Похоже, она только началась. С каждым следующим предметом одежды страдания Ронуэн усиливались. Туника была тяжелой и теплой, согретой его телом. Джаспер стоял неподвижно, с полуприкрытыми глазами, на лице застыло страдальческое выражение. К счастью, он избавил ее от необходимости просить его наклониться, поскольку она не смогла бы произнести ни слова. Он сам поднял руки и наклонился так низко, что она без труда сняла с него тунику.

Туника была теплой, а камиза горячей и влажной. Хуже всего было то, что, возясь с завязками, Ронуэн почувствовала знакомый запах — лошадей, кожи и пота.