— Понял, — Райн небесно улыбнулся. — Сегодня никуда не выходить. А тебе советую выспаться хорошенько. Сегодня вечером, если помнишь, мы званы на ужин ко Второму Кормчему… Первый там тоже будет, а также несколько именитых купцов. Между прочим, Иберрос тоже. Этот по твоей части. Нужно будет намекнуть ему про Армизон… про наш условленный срок и про то, что герцог выступит к Армизону…

— Ага… — протянул Стар. — Шанс… да, конечно…

Астролог, кажется, вышел.

Неожиданно — вот только что бодрость кипела в жилах — Ди Арси почувствовал дикую усталость, сладкое томление, разлитое по всему телу. Смежить веки на секунду — и спать, спать без конца, парить на нежных лазурных волнах сладчайших грез, позабыв о прекрасный и величественный город за окнами, позабыв про интриги и военные операции, про гаевские недоговорки и про собственные, говоря попросту, обиды… просто спать и видеть прекрасные сны. Про рыжую саламандру на берегу ручья, по которому осень пустила вплавь кленовые листья, и про черноволосую девушку у белого надгробия, испещренного рунами…

До чего же странно — это ведь не человеческий облик Агни, которую он целовал в том сне — не сне… Это Вия.

И с такой неожиданной мыслью Стар заснул, даже не раздевшись.

* * *

Вернувшись к себе в комнату, Райн приказал слуге разбудить себя, когда часы на башне пробьют пять, и отправил того по своим делам. После чего лег в кровать и закрыл глаза. Спал он или не спал — не слишком понятно, однако пролежал таким образом астролог что-то около часа — как раз время, когда закончились многочисленные службы в храмах и горожане потянулись по домам или на рынок. После чего поднялся, накинул простой синий плащ, и через черный ход вышел в город, не потревожив слуг.

В городе он некоторое время блуждал по улицам, ярким и оживленным в золотом свете выходного дня, покинул Верхний Город, и наконец забрел в тщательно огороженный яблоневый сад на окраине, ближе к крепостной стене. Это был район, где селились люди небогатые, но приличные — воровские кварталы остались в стороне. Сад принадлежал цеху портных, о чем свидетельствовали игла и катушка на вывеске.

Астролог негромко переговорил о чем-то с пожилым сторожем, и тот, отомкнув трясущимися руками замок, пустил астролога внутрь.

В глубине между самыми старыми яблонями — впрочем, и им едва сровнялось по лет по тридцать — стоял дубовый стол, и за ним собралось человек десять молчаливых людей. Тут были не только портные: между ними попадались и ткачи, а также двое-трое уважаемых членов Цехов сапожников и столяров, в том числе и знаменитый поэт Джиано Три Башмака. Жарким днем все они обильно потели и предпочли бы, пожалуй, пропустить по кружечке пива, однако пива на столе не было видно — вообще никаких напитков. Только елозили по доскам солнечные зайчики, словно бы в недоумении — пытались отыскать отсутствующие посуду и угощения.

— Уважаемые мэтры, — астролог поклонился. — Рад видеть вас тут сегодня.

— Мы тоже рады, господин магистр, — сдержанно произнес казначей ткацкого цеха, мэтр Боццо. — Однако отчего вы назначили встречу так внезапно? Ведь кажется, не далее как вчера мы имели счастье переговорить у господина Второго Кормчего Таглиба…

— В присутствии этого господина у меня не было возможности сказать всего, — заметил Райн. — И кроме того, я вынужден буду покинуть Мигарот… очень скоро.

Мастеровые переглянулись.

— Что же это «все», что вы не можете сказать? — с нарочитой сердитостью, не позволяющей себе опуститься до грубости, бросил Боццо.