Сквозь опущенные ресницы комната выглядела странно. То слишком большая, то слишком маленькая… более того, она начинала кружиться вокруг, выписывая мертвые петли. Наконец ему удалось распахнуть глаза и даже как-то их сфокусировать — и он обнаружил, что лежит все-таки на узкой койке у стены какой-то темной комнаты, не поймешь даже, в городском доме или в деревенском… Скорее, в деревенском: слишком просторная. Из-за неплотно прикрытой двери он слышал какие-то голоса — они что-то говорили на повышенных тонах. Два голоса Райн узнал. Ди Арси и Галлиани. Два других он не то не слышал раньше, не то не смог вспомнить. Ну и ладно.

Все должно было пройти хорошо. Он рассчитывал гороскоп и знал, что все пройдет хорошо…

Под ребрами растекалось горячечной болью, горло саднило. А вот остальное тело плавало в блаженном покое, будто его и вовсе не было. Одеяла мягкие, шерстяные, пахнут чем-то… А плевать на все. Спать. Спать… Дождь так мерно идет…

Все же естественные надобности тела заставили его по крайней мере сесть: голову сразу же повело, и пришлось пережидать, сцепив зубы. Потом ему удалось сложное акробатическое упражнение — свеситься через край кровати и поискать там ночной горшок. Ну слава звездам, нашелся…

Правда, сперва его в горшок вырвало.

Благодарный жизни и судьбе, он заснул опять.

Когда он второй раз открыл глаза, его, кажется, куда-то несли или везли — во всяком случае, стены вокруг качались. Нет, это не стены… это стенки кареты. А стук — это не дождь, это копыта. Они едут.

— Очнулся? — спросил Ди Арси. — Ну наконец-то. Чего-то ты разоспался, друг мой.

— С тобой выспишься, как же, — ответил Райн, не открывая глаз. — Где мы?

— Едем сейчас по Мигароту, так что если ты надумал проситься по нужде, придется подождать, пока до посольства доберемся. Мы тут отсиживались сутки в предместьях, в личном доме Галлиани… Решалось, на каком мы сейчас свете. Если бы Иберрос выиграл…

— Иберрос не мог выиграть, — перебил его Райн.

— О да, конечно, — голос Стара практически крошился. — Теперь я тоже это понял. Ты не подставился бы Альмаресам, если бы Хендриксон мог проиграть. Опять твоя проклятая астрология.

— Во-первых, не только великое искусство, но и вера в провидческие способности миледи Аннабель… Она не могла не сообщить мужу, что у нас тут творится. Во-вторых, не проклинай великое искусство, — ответил Райн, по-прежнему держа веки сомкнутыми. — Оно тебе не раз шкуру спасало.

— Мою шкуру я как-нибудь спасу сам. Лучше бы заботился о своей.

— А если я не умею?

— Учиться пора, не маленький.

Райн только улыбнулся.

Кажется, он просыпался еще несколько раз, но слишком смутно и ненадолго, чтобы запомнить это. Наконец он очнулся по-настоящему.

На сей вокруг него была холодная, большая и роскошно обставленная комната. С ума сойти, даже шкаф с книгами там имелся. Когда Райн сел и проморгался, он увидел у этого шкафа Стара, который стоял с какой-то книгой в руках и внимательно разглядывал астролога.

— Встать сможешь? — спросил Стар.

— Я прекрасно себя чувствую, — кивнул Райн. — У меня всего-то и было, что один приступ — это после пыток — и сотрясение головы… последнее, кажется, от того, что вы ломали стену.

— Ну извини.

— Извиняю. В любом случае, мне нужно было только отлежаться, и благодарю, что вы предоставили мне такую возможность…

— Вообще-то, у тебя еще была сломана часть пальцев на руках и ногах, — хмуро сказал Стар.