|
И много их там. Надо всем рыло начистить, чтобы перестали на своих мотоциклах жужжать под окнами. Понятно? Заодно посмотрим чего ты стоишь — две копейки или рубль.
Деваться от этого предложения Саше было некуда — Мишка был у них заложником, да и сам он сидел на цепи. Не время привередничать и качать права. Словно услышав Сашины мысли, Господин сказал не торопясь:
— Сам понимаешь, «Рембо», жизнь твоего брата в твоих же руках. Не дай тебе бог бежать, начать его искать, освобождать, или пытаться кого-либо из моих людей брать в плен, включая и меня. Сразу же мы его начинаем мучить, так, как даже в КГБэшных застенках не издевались. А потом убьем. Это для нас плевое дело. Ясно я выразился?
— Ясно, — ответил Саша.
— Ты парень не глупый, я надеюсь, — надменно сказал Господин, — и сам должен понимать, что есть более простой способ все уладить. Делай свое дело дальше и тогда через три месяца увидишь своего брата живым и здоровым. Даже при хорошем раскладе и комнату свою сохранишь.
«Какая трогательная забота, — подумал Саша, — как он любит читать нотации, зануда». Господин разговаривал с ним таким тоном, словно он был директор школы, а Александр учеником, который устроил «дымовуху» в женском туалете и попался.
— Предупреждаю тебя, — продолжил Господин, — что при любых твоих неординарных действиях мои молодцы готовы застрелить тебя. Ты этого, вероятно, не желаешь. Подумай об этом и приготовься к вечернему посещению бара.
— Наручники снимите, — сказал Саша, — и цепь тоже снимите, мне размяться и потренироваться нужно.
Господин задумался, а потом кивнул:
— Ладно, я распоряжусь, чтобы тебя освободили с цепи.
Он ушел и уже минут через пять молча пришел охранник, снял наручники и ошейник. Все это время с пистолетом наголо стоял в дверях хмурый милиционер, готовый открыть огонь. Саша с удовольствием потянул затекшие руки и, когда его надзиратели вышли, приступил к занятиям.
Места в камере было немного, но Саше это не мешало. С Тихомировым они тренировались биться в ограниченном пространстве — в коридоре, тамбуре вагона пассажирского поезда и даже между рядами кресел самолета. Это все Сергей Владимирович моделировал такие ситуации и вынуждал Сашу из них выкручиваться.
Значит, сегодня придется биться с несколькими противниками одновременно. Саша напряг глаза и оценил свое поле зрения. Справа, слева, впереди. Он видел гораздо шире, чем обычный человек. Это качество было у него врожденным. Специалисты называют это боковым зрением и у Саши оно было неплохо развито.
Конечно, при борьбе с одним противником это качество не столь важно, но если тебя окружили несколько нападающих, то досконально видеть ситуацию, которая тебя окружает необходимо и важно. Поэтому Тихомиров учил Сашу постоянно работать над развитием периферийного зрения. Этим можно было заниматься где угодно, например, стоя на остановке сосредоточить взгляд на каком-нибудь далеко стоящем предмете и пытаться в это же время следить за происходящим вокруг, видеть, что и кто делает из людей, которые тебя окружают.
«Борясь с противником, — говорил Тихомиров, — смотри через него вдаль, сосредоточившись на его глазах и тогда твое поле зрения значительно увеличиться». Саша попробовал советы тренера на практике и убедился в их действенности.
Александр расслабился, вдохнул и внезапно взорвался, как ручная граната. В узком помещении он стал наносить удары по хлипким стенам. Старая штукатурка посыпалась, пыля и стреляя осколками. Александр не останавливался — удар вперед ногой в область живота невидимого противника, обманный рукой вниз и реальный в челюсть, назад в прыжке и добавочный с разворота. Называется маваши — из арсенала каратистов. |