— Знаешь парня на том снимке?

— Нет.

— Ты что, дуешься, Антуан?

— Нет.

Он снова усмехается. Ничего, когда-нибудь я научусь говорить другое «нет», железное, как нож гильотины.

— Второй час ночи — мы еще успеем обойти несколько баров и показать там фотку. Если нам подфартит, может, даже повстречаем их в натуре. После всего, что с тобой случилось, тебе прямой интерес разыскать своих вампиров. Ибо с сегодняшнего вечера на твой счет стало известно кое-что новенькое.

— Что именно?

— Ты — под защитой.

— Под чьей защитой?

— Кто-то взял тебя под свою защиту. Жерар путался под ногами — и Жерара убрали; больше того, устроили целый спектакль, чтобы напугать твоих обидчиков. Тебя защищают те, кто велел тебе найти Джордана.

— Значит, это старик!

— Возможно. Он знает, чего хочет, и у него есть средства. Таким людям убрать какого-нибудь Жерара — раз плюнуть. Ну что, сделаем обход?

— Ты думаешь, я в настроении таскаться по барам — после всей той мерзости, что я пережил?

— Гм… ну, может, ты и прав, я и сам не люблю выходить по пятницам…

В обычное время мы с Бертраном старались избегать тусовок в конце недели: эти ночи принадлежали не нам, мы оставляли их загулявшим провинциалам и мидинеткам, которые весь день наводят марафет для вечернего субботнего кутежа. Единственный клевый вариант — пробраться на частную вечеринку, по пятницам и субботам это вообще идеал. Ну а в случае облома мы ходили в гости, желательно к тем, у кого есть видак.

— Но вообще-то было бы полезно проехаться по нужным местам. Конечно, придется попотеть, чтобы зайти в «Bains-Douches», но зато в уикэнд там бывают разные людишки, которых в будни никогда не встретишь.

— Есть проблемы с шмотками. Ты представляешь меня в этом прикиде в солидном баре? Да меня же спросят: мальчик, тебе сколько лет?

— А мы скажем, что у тебя есть разрешение от родителей.

К двум часам ночи Вильям, вышибала из «Bains-Douches», достигал вершины могущества. Он стоял в характерной позе своей профессии — прислонясь к двери, скрестив руки на груди и устремив бесстрастный взгляд на толпу людей, не способных понять, отчего их не допускают в ряды избранных. Они уже не смогли войти сюда на прошлой неделе. И не войдут на следующей. Но будут пытаться — снова и снова. Я еще не подозревал, что уже зачислен в эту касту отверженных. Вильям, не раскрывая рта, величественно поманил пальчиком Этьена, приглашая его пройти. Я было двинулся следом, но Вильям, по-прежнему молча, жестом дал понять, что мне туда вход закрыт. Я залился краской унижения.

— Этот идиот еще не знает, что случилось с последним вышибалой, который не дал мне войти!

— Ты теперь навеки в черном списке, смирись с этим. Вильям не желает нарушать конвенцию. Жерар собирался закрыть тебе доступ во все ночные заведения, и это была не пустая угроза. Прими это как его последнюю волю.

И Этьен с философским видом пожал плечами.

— Отныне можешь распрощаться с ночными клубами. Будешь ходить на праздничные гулянья, уличные балы и благотворительные вечера.

— А почему он пропускает тебя?

Этьен усмехнулся.

— Да потому что я знал это место задолго до его рождения — ходил сюда мыться.

В толпе раздалось несколько свистков, когда он вошел внутрь без очереди.

Увы, Джордан не появлялся в «Bains-Douches» с того самого вечера, как укусил Жана-Луи, и не без причины: Вильям получил строжайший наказ вышвырнуть его прочь, если он посмеет прийти после такого.