Оклемавшийся верзила осмотрелся по сторонам и заметил лежавшего на скамье у стены напротив Аркашу, голова которого была замотана порозовевшими от крови бинтами.

– Ты кто? – поинтересовался здоровяк.

Аркаша покосился из-под сползавшей на глаза марли и, обнаружив непроходимую дремучесть в лице нового соседа, решил прибавить себе политического веса.

– Не узнаешь что ли? – снисходительно простонал он.

– А мы разве знакомы? – удивился верзила.

– Да нет. Но неужели по телевизору ни разу не видел?! Депутат я, Государственной Думы.

– А-а, точно-точно, я-то смотрю, лицо знакомое, – соврал здоровяк с изломанной бровью, чтобы не ударить в грязь лицом, и, указав рукой на окровавленные бинты на голове Аркаши, добавил. – Сразу-то и не узнал. А что это с вами произошло?

– Да в бассейн пустой нырнуть пришлось. Из-за Аргона все, – лениво проговорил наш друг.

Верзила вздрогнул и как-то изменился в лице. Без видимой причины он побледнел, приподнялся на локте и начал аккуратно выглядывать в окно, но, заметив вооруженных солдат, гулявших по саду, поспешно пригнул голову, как будто ожидал, что его подстрелят, если заметят, что высунулся.

В баню проведать Аркашу вошел Борька. Он еще не переоделся и был грязным как землекоп.

– Ты как? – спросил он.

– Вроде жив, – отозвался Аркаша слабым голосом.

– Да уж, устроил Аргон нам веселую жизнь, – крякнул Борька и добавил: – Вот уж не думал, что меня когда-нибудь живьем в землю закопают.

Услыхав эти слова, верзила суетливо начал ощупывать себя, расстроился, не обнаружив пистолета, выпавшего в канаву и переданного мною Сергею на сохранение, зато нашел в кармане сотовый телефон, открыл его и трясущимися руками набрал какой-то номер.

– Чикаго! – завопил он, соединившись с абонентом. – Чикаго! Глухой форшмак! Развели нас как последних лохов! Эту кодлу Аргон сюда прислал! Ловко они подстроили все! Еще и военных подключили!.. Чикаго, это все твоя шалава московская на хвосте их притащила!.. Что?! Я пургу гоню?! Да ты у Глота спроси! Гадом буду, я этого коня педального, которого вы в багажнике возите, еще на вокзале возле Таньки твоей засек! Гадом буду, у Глота спроси! Я ему пендаля еще отвесил, чтобы к Таньке не клеился! Ну, сечешь поляну?.. Не возбухай?! Тебе хорошо говорить, не возбухай! Вы-то когти рвануть успели, а я в дельфинах остался!

Аркаша с Борькой с удивлением слушали этот монолог.

Кстати, с ними-то знаете, что произошло?! Я в двух словах.

Борька как раз из теплицы вышел со свежими огурцами в руках, когда Аргон на него набросился. Пес повалил его на землю возле оставленной неразгруженной огромной тачки с черноземом, которую поленом подперли, чтоб она не перевернулась. И когда Аргон бросился на поверженного врага во второй раз, Борька выдернул опору из-под тачки, та опрокинулась, и нашего друга засыпало землей. Пес счел такое решение проблемы вполне уместным, он взобрался на образовавшийся курган, пару раз лизнул Борьку в лицо, единственную часть тела, оставшуюся не удобренной черноземом, и помчался разбираться с Аркашей.

А тот в саду прохлаждался. Он прогуливался, засунув руки в карманы, и мыслил по-государственному, что вот, мол, обустраивается-де Россия, народ из нищеты поднимается, вот уж и бассейнами обзаводиться начал. Душу его переполняла гордость, и он снисходительно покачивал головой, скрепя сердце, в котором затаилась обида на неблагодарных людишек, которые только и знают, что ругают своих же избранников за то, что те якобы не пойми чем там, в Госдуме и в Кремле, занимаются и не понимают, что если б не они, и в частности, если б не лично он, Аркаша, то не было б сейчас у простого человека собственного бассейна в саду, а получал он масло по карточкам и десять лет в очереди за «Запорожцем» стоял.