Он и Кловис часто мечтали о таких местах. «Наше собственное место, лучше всего старая ферма. Будем что-нибудь выращивать, держать скот. Наши дети будут помогать нам, когда мы состаримся». Вот о чем они мечтали перед тем, как они заняться любовью. Горечь недостижимости делала настоящее еще более приятным.

– Вы уже готовы к обсуждению дел? – спросил Хелльстром.

«Ну да, обсудить», – мысленно повторил Джанверт и ответил вслух:

– Конечно.

Он казался несколько встревоженным, но Хелльстром заметил изменения в голосе.

Химические препараты начали действовать. Но здесь таилась опасность, потому что Джанверт мог беспрепятственно заглядывать теперь в любой уголок Улья. Ни один работник не остановит его и не отведет к ближайшему чану. Но это означало также и то, что Джанверт теперь не сможет ничего утаить ни от Хелльстрома, ни от любого другого офицера Службы Безопасности.

Оставалось только проверить, будет ли эта техника действовать столь же великолепно на Чужака.

– Ваши законники что-то несколько опаздывают, – заметил Хелльстром. – Может, вам стоит позвонить и узнать, в чем дело?

«Опаздывают? – Джанверт посмотрел на часы, висевшие за спиной Хелльстрома. – Уже почти два часа дня. Как же быстро промелькнуло время! Кажется, он болтал о чем-то с Хелльстромом и с этой женщиной… как же ее зовут, а, Фэнси. Клевая бабенка! Но кто-то опаздывает».

– Вы уверены, что не ошиблись насчет ФБР и остальных? – спросил Хелльстром. – Они едут сюда?

– Не думаю, чтобы я ошибся, – ответил Джанверт.

В его голосе звучала печаль, которая принесла за собой прилив гнева и адреналина. В этом деле нельзя допустить ни единой ошибки. О Господи, что за мерзкое дело! И все потому, что он наткнулся на те проклятые документы! Нет – то была просто наживка. Он пойман в куда более изощренную ловушку. Эдди Джанверт был обречен принимать все, что предъявляло ему Агентство. Это было заложено в его сознание с самого начала. Но тогда вряд ли бы он встретил Кловис. Милую Кловис. Куда более привлекательную, чем эта Фэнси, сидевшая сейчас рядом с ним. Он чувствовал, что существуют и другие отличия между этими двумя женщинами, но мысль ускользала. Агентство… Агентство… Агентство… Агентство. Мерзкое дело. Он ощущал присутствие ухмыляющихся тайных руководителей, чье воздействие пронизывало все Агентство. Да! Агентство – дерьмо!

– Мне только что пришло в голову, – начал Хелльстром, – что при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями.

«Друзьями, – кивнул Джанверт, и его голова едва не съехала с ладони. – Они были друзьями. Этот Хелльстром – замечательный парень. Угостил отличным ленчем. И сколько уважения он выказал ему до того, как они сели за стол».

Идея дружить с Хелльстромом, впрочем, слегка уменьшила беспокойство Джанверта. Он начал анализировать свои чувства. Да… Перуджи! Вот оно что – Перуджи! Старина Перуджи сказал что-то важное… да-а-а, вспоминай же! Он сказал, что Хелльстром и его друзья сделали ему какой-то укол. Точно – укол! И он обратил его в сексуально озабоченного жеребца. Перуджи говорил об этом. Восемнадцать раз за ночь. Джанверт весело улыбнулся про себя. Если подумать, весьма дружеское участие. Куда более дружеское, чем в этом чертовом Агентстве, где за тобой следят и, как кошки, вынюхивают, с кем ты сошелся, – как они с Кловис, – а потом используют это против тебя. Так действует Агентство. Если подумать, дружбу с Хелльстромом теперь легко объяснить. Это чертово Агентство уже сидит у него в печенках! Подождите, он еще расскажет Кловис об этом.