– Главный евнух велел привести только вас, – неуверенно сказал чиновник, – впрочем, приходите с компаньоном. Он сам решит на месте, принять ли вас одного или обоих. Ну, я не прощаюсь.

– Мне плевать, что все это значит. Я хочу попасть в гарем, – заявил Егор.

– А, если они хотят нас оскопить и сделать из нас евнухов.

– Черт, об этом я не подумал.

– Впрочем, во всем можно найти хорошую сторону, – продолжал Али, – как говорят у вас у русских – нет худа без добра. Тебе не придется делать обрезание, чтобы стать мусульманином. Став евнухом, смело сможешь говорить, что ты мусульманин и не будешь платить джизью.

– Кто из вас мударрис Али? – спросил хаджиб.

– К вашим услугам, – ответил Али.

– Я должен проводить вас к дворцу хана.

– Мы готовы, – сказал Али, и взглянул на друга, но тот и не думал вставать с места.

– В чем дело, – спросил Али, – передумал идти?

– Нет, не то. Я просто подумал, что если тебя арестуют, то я, как это у нас повелось, должен буду тебя спасать. А, если нас двоих возьмут, кто нас вытащит?

– То есть, ты не пойдешь со мной в гарем? Это большая жертва с твоей стороны, – заметил Али, – это требует самоотверженности, я бы даже сказал – самоотречения.

– Да, представь себе, пусть посещение гарема останется моей несбыточной мечтой. Но шутки в стороны – мне это дело нравится все меньше и меньше. Так что, я, пожалуй, останусь.

– Закрывай лавочку, иди домой, – сказал Али, – надеюсь, что скоро буду.

– Когда, интересно, я буду проходить к властителям через парадный вход, – пробормотал Али, разглядывая башенки и эркеры над головой.

– Что вы говорите? – спросил провожатый.

– Ничего, это я так, сам с собой, – ответил Али.

За дверью оказался внутренний дворик. Прошли его, и по каменным ступеням поднялись на второй этаж в просторный зал с окнами, выходящими на улицу.

– Оставайтесь здесь, – сказал хаджиб, – сейчас к вам выйдут.

Али огляделся. У стены под балдахином, было возвышение, устланное коврами. Он чувствовал усталость, но сесть не решился. Вошедший человек был одет в дорогой шелковый кафтан, голова и лицо его были тщательно выбриты и не давали представления о возрасте. Но, очевидно, он был немолод. Высокий томный голос не оставил сомнений в том, кто перед ним. Вместе с ним вошел слуга с подносом, на котором были сладости и чай.

– Мударрис Али, – сказал человек, – меня зовут Зияд-эфенди. Прошу садиться. Угощайтесь.

Али снял обувь и сел на ковер, скрестив ноги. Зияд-эфенди устроился напротив.

– Я слышал, – продолжал евнух, – что от Дамаска до Баку нет более сведущего человека в вопросах мусульманского права, чем вы. У меня для вас есть работа.

– Благодарю вас, – сказал Али, – но боюсь, что не смогу принять ваше предложение. Я еще не готов расстаться с детородной функцией, но все равно спасибо.

Зияд-эфенди издал короткий смешок, но глаза его оставались злыми, как у человека увечного.

– Это хорошо, что у вас есть чувство юмора, – сказал он, – мне нравится. Но я позвал вас не за этим. Этот разговор должен остаться в тайне.

– Этот разговор останется в тайне, – сказал Али, – для всех, кроме моего компаньона. Мы работаем вместе.