Галерея была очень длинной. Когда мы добрались до конца, мой галантный тюремщик-спаситель совсем запыхался. Справедливости ради следует сказать, что дыхание у него сбилось не только от усталости: руки и рот у меня были свободны, и я в полной мере пользовалась ими. Повязку я предусмотрительно вернула на место, поскольку увидела все, что хотела.

Мы прошли через вращающуюся дверь — я слышала ее тихий шорох — и очутились в Другом, более узком коридоре, где стоял слабый запах кухни. Здесь меня наконец поставили на ноги. Продолжая обвивать руками шею спасителя, я доверчиво подняла незрячее лицо... И, как оказалось, очень кстати. Для него. Кулак точным ударом опустился на мой вздернутый подбородок...

Очнулась я в такси, голова покоилась на плече дьявола. Поначалу я не поняла, что это такси: мимо проносились огни, напоминавшие длинные языки пламени.

— Просыпайся, дорогая, — сказал знакомый голос. — Вставай, прекрасная луна, и затми завистливое солнце... Ну что за девушка!

Я повернула голову и увидела улыбающуюся физиономию. Именно ее я и предполагала увидеть. Давешний высокомерный англичанин... Кончик его носа щекотал мне щеку... Память вспышкой осветила мое сознание, и с яростным криком я накинулась на мерзавца. Англичанин лишь рассмеялся и поцеловал меня. Я не сопротивлялась. Нельзя же терять достоинство.

Покончив с поцелуями, он отстранился и критически осмотрел меня:

— Не так плохо. Юные дамы после ночных приключений выглядят утомленными, так что ничего странного в этих темных кругах под глазами нет. Не могу передать, какое я получил удовольствие.

— На вашем месте я и пытаться не стала бы! Где мы?

— У твоей гостиницы. Как думаешь, ты способна передвигать ногами самостоятельно?

Я разогнула конечности. Он поспешно отодвинулся, и я улыбнулась, точнее, оскалила зубы.

— Не бойтесь. Не стану я вас лягать, много чести. Хотя получила бы невыразимое наслаждение... Ну да ладно. Да, передвигать ногами, как вы изящно выразились, я способна. Ваши объятия могут деморализовать кого угодно, но только не меня.

— До чего же острый язычок! — восхитился англичанин. — Ум в сочетании с красотой... Ладно, любовь моя, сегодня тебе повезло, но я настоятельно советую завтра же утром покинуть Рим.

Такси остановилось. Англичанин открыл дверцу и вылез из машины, прежде чем я смогла придумать достойный ответ. В распахнутую дверцу нырнула холеная рука, ухватила меня за шкирку и бесцеремонно вытащила на свет божий.

Мы действительно находились перед моей гостиницей, одним из тех роскошных зданий эпохи Возрождения, которых полным-полно в Риме. На форме швейцара было больше позолоты, чем на каком-нибудь церковном куполе. Вытаращив глаза, швейцар пялился на меня, словно ему явился призрак.

Я вздохнула. И впрямь, наверное, призрак... Еще бы! Сначала мне вкололи какую-то пакость, потом связали, держали взаперти черт знает сколько времени, а напоследок еще и дали в челюсть. Выгляжу небось оборванкой... Ага, не беззащитная, но гордая героиня, угодившая в жуткую историю, а заурядная пьянчужка...

— Buona notte, carissima, — проворковал ненавистный блондин. — Grazie, per tutto...

Он разжал руки.

Я сделала шаг, покачнулась и ухватилась за удачно подвернувшийся фонарный столб. Таксист ухмыльнулся. Улыбка англичанина стала еще шире и еще ядовитее. Я повернулась и с достоинством... шатаясь из стороны в сторону, под внимательными взглядами швейцара, двух коридорных, горничной, трех таксистов и нескольких десятков туристов начала взбираться по роскошным ступеням отеля «Бельведер».

Мне следовало чувствовать себя униженной и оскорбленной, но я улыбалась, пусть и слегка кривоватой улыбкой — нещадно ныла челюсть. Неприятные часы, которые пришлось пережить, стоили того.