Иногда Ибрахим вспоминал своего бывшего друга Хассана аль-Сабира. Полиция не нашла его убийцы; сообщение в газетах было лаконичным: сочли неудобным публиковать некоторые подробности – у трупа были отрезаны гениталии.

– Я не поеду с вами, мама, – ответил он Амире, – а Элис, конечно, разрешу вас сопровождать.

– Тебе хорошо было бы совершить паломничество, сын. Бог исцелит тебя.

– Нет, мама.

Он подумал о просторах Аравийской пустыни, о бескрайнем небе над ней, – да человек там ближе к Богу и может размышлять о вечности. Но разве может приблизиться к Богу он, проклявший Его? Паломничество для него будет таким же бесплодным, как пятикратные молитвы, которые он совершает по обычаю и в угоду Амире.

Медсестра Худа разложила на место инструменты и шприцы и собралась уходить. Хорошенькая и ловкая двадцатилетняя девушка вечером торопилась домой, чтобы сварить обед и накормить отца и пятерых младших братьев. Она со смехом рассказывала Ибрахиму:

– Когда я родилась, отец был очень рассержен и пригрозил матери разводом, если она не родит на следующий раз сына, – так она со страху нарожала пятерых мальчишек подряд и ни одной девочки, кроме меня.

Ибрахим спросил, кто ее отец.

– Торгует пирожками на площади, – ответила Худа. Ибрахим смутно позавидовал уличному торговцу.

В открытое окно слышался голос диктора – в кофейне напротив было включено радио. Последние русские военные советники выехали из Египта… падение цен на египетский хлопок на мировом рынке. Да, настают плохие времена, вот и лучший современный египетский писатель Нагиб Махфуз все пишет об отчаянии и смерти. Ибрахим все чаще вспоминал счастливые беспечные времена своей молодости, когда он в свите короля Фарука кочевал из казино в казино.

– Как же ты хочешь поехать, мать, – спросил он Амиру, – самолетом или пароходом?

Из соседней комнаты вышла Худа, подкрасившая губы и натянувшая облегающий свитер. Хотя на ее попечении была большая семья, девушка вела себя свободно и раскованно и даже позволяла себе немножко флиртовать с Ибрахимом.

В эту минуту открылась входная дверь и вошел Рауф, поддерживая бледную Элис.

– Что случилось? – забеспокоился Ибрахим.

– Ничего, ничего, мне просто надо скорее в дамскую комнату…

Худа приобняла Элис и увела ее. Ибрахим повернулся к Камилии:

– Ее лихорадило?

– Нет. Ночью у нее был понос.

– Мистер Рашид! – позвала Худа. – У вашей жены рвота.

Через пять минут появился Ибрахим:

– Она очень ослабла, отдыхает в соседней комнате. Сейчас я сделаю анализ.

Он вошел в маленькую лабораторию. Встревоженная Амира немного погодя заглянула в дверь; склонившийся над микроскопом Ибрахим напомнил ей Кетту, изучающую астрологические таблицы.

– Что с ней, сын?

Ибрахим ответил не сразу:

– Будем надеяться, что пищевое отравление. – Но тут он заметил маленькие, чрезвычайно быстро движущиеся запятые. – О Боже… Вибрионы холеры.

ГЛАВА 2

«Что же мне делать? Через три месяца я могла бы получить степень», – думала Джесмайн.

– Вы знали Хуссейна Сукри? – спросила ее однокурсница, студентка из Сирии. – Он надеялся через три месяца получить диплом инженера-химика и помогать своей семье, а теперь его выслали в Амман, с незаконченным образованием он не найдет работы.

Соединенные Штаты порвали дипломатические отношения с рядом арабских государств и студентов этих стран высылали на родину.