— Извините, что так долго,— сказала она.— Соседка по комнате как раз переживает нервное потрясение, или ей так кажется.

Она размешала бледное облачко водки с острым томатным соком при помощи черенка сельдерея. Затем открыла банку с соленым печеньем.

— Протяните ручку, и мамочка даст вам печенья,— сказала она.

Я протянула руку, и она насыпала мне на ладонь маленьких китайских пагод, покрытых крупной солью. Ее враждебность куда-то исчезла. Мне раньше такое уже встречалось — у некоторых людей недоверие принимает форму агрессивности, их сопротивление словно стена, в которой тем не менее в самый неожиданный момент появляется калитка. Видимо, раз уж она решила со мной поговорить, она не видела смысла продолжать мне хамить. Кроме того, я платила за выпивку. Хотя, имея при себе лишь десять долларов, я все равно не выдержала бы больше тридцати минут.

Она достала пудреницу и, хмурясь, проверила, все ли у нее в порядке с косметикой.

— Господи, на кого я похожа.

Она взгромоздила свою сумку на стол и зарылась в нее в поисках косметического набора. Она расстегнула его, извлекла наружу всевозможные принадлежности и принялась перевоплощаться прямо у меня на глазах. Она положила на лицо тональный крем и начала втирать его, уничтожая веснушки, морщины и выцветшие участки кожи. Затем она достала карандаш для подводки глаз и смочила его, зажав между губами, затем немного туши на ресницы. Казалось, глаза у нее мгновенно увеличились. Она нанесла румяна высоко по контуру скулы, обвела губы темно-красным и затем накрасила их помадой более светлого тона. Прошло менее двух минут, но, когда она снова взглянула на меня, острые углы куда-то пропали и выглядела она как с обложки рекламного приложения.

— Ну, как?

— Впечатляет.

— Ах, милочка, да я бы и из вас конфетку делала в считанные минуты. Вам нужно больше внимания уделять своему внешнему виду. Ваша прическа напоминает собачью задницу.

Я засмеялась.

— Давайте лучше перейдем к делу, если у меня всего полчаса.

Она сделала протестующим жест рукой.

— Не волнуйтесь. Я передумала. Бетти опять приняла двойную дозу и мне неохота пока ехать домой.

— Ваша соседка по комнате приняла двойную дозу?

— Она постоянно это делает, и тем не менее ей все равно этого мало. Видимо, ей нужно еще в два раза больше. Однако разбираться приходится мне, когда я прихожу домой. Терпеть не могу, когда у меня в квартире поздно ночью какие-то медитирующие люди. Всем им лет по двадцать шесть, и они такие смазливые, что просто тошнит на них глядеть. Чаще всего она потом с кем-нибудь из них встречается. И ведь клянется, что это единственный способ познакомиться с приличным человеком.

Она выпила половину своей «Кровавой Мери».

— Расскажите мне про Хью,— сказала я.

Она достала пачку жевательной резинки и предложила мне пластинку. Когда я отрицательно покачала головой, она развернула одну и положила ее в рот, предварительно сложив вдвое. После этого она прикурила сигарету. Я попыталась представить себе комбинацию ощущений… вкус мяты и табачный дым. Неприятное, должно быть, чувство, даже если и намерения были самые благие. Она скомкала бумажку от жвачки и бросила ее в пепельницу.

— Когда мы встретились, я была совсем ребенком. Девятнадцать лет. Работала в баре за стойкой. В тот день, когда мне исполнилось восемнадцать, я отправилась на автобусе в Калифорнию и поступила в школу барменов в Лос-Анджелесе. Шестьсот долларов мне это стоило. Грабеж среди бела дня. Может, я и научилась делать коктейли, но это можно сделать и по книжке. Короче говоря, я получила эту работу в Лос-Анджелесе, в аэропорту, и с тех пор я так и работаю по аэропортам.