| .. Такой же ласковый тон в былинах почти ко всем и ко всему. Море не море, а "морюшко", горностаи - "горностаюшки", птица "пташица", шуба - "шубонька", чулки - "чулочики", жеребцы - "жеребчики", и уж, конечно, хлеб - "хлебушко", и даже кровопролитие "кровопролитьице". Конечно, есть и враги: не любить же Соловья-разбойника или Тугарин Змеевича. Татарский царь Калин неизменно называется собакой, но это как бы официальный его титул: он и сам себя так называет, - говорит Илье Муромцу: "Не служи-ка ты князю Владимиру, - А служи-ка мне, собаке царю Калину, - У меня, собаки, есть две дочери, - Ты посватайся-ка на любой из них"... Обычно и в "кровопролитьицах" соблюдаются требованья морали. Отец так благословляет богатыря: "Гой ты свет мой, чадо порожденное! - Я на добрые дела благословлю тебя, - На худые дела благословенья нет. - Как поедешь ты путем-дорогою - Не помысли злом на татарина, - Не убей в чистом поле християнина". Илья Муромец, самый жестокий из богатырей, соблюдает правила гуманности даже в отношении семьи Соловья. Когда "дочушка" разбойника Пелька Соловьевична попыталась убить "Ильюшеньку", он только "пнул еще ногою девку под спину - Улетела девка за широкий двор", - правда, от этого пинка "нажила себе увечье вековечное", но на то ведь он и богатырь. Да и самого Соловья-разбойника Илья Муромец сначала собирается отдать дочерям как "кормильца-батюшку или же продать: "Я свезу его во Киев град, - На вино пропью да на калач проем". У него даже упреки совести, что он выбил злодею глаз: - "Надо бы служить во храме Богу молебен". А Добрыня Никитич со Змеем Горынычем заключает нечто вроде gentleman agreement, "заповедь велику, нерушимую": змей не будет летать на святую Русь, а "Добрынюшка" не будет топтать в чистом поле "детенышей-змеенышей". Позднее обе стороны, снова встретившись, спорили совершенно на наш нынешний манер Объединенных Наций: "Ай же ты, молоденький Добрынюшка! Ты зачем нарушил нашу заповедь, - Притоптал моих детенышей-змеенышей?" - Отвечает ей молоденький Добрынюшка: - "Ай же ты, змея проклятая! - Я ль нарушил нашу заповедь, - Али ты, змея, ее нарушила? Ты зачем летела через Киев град, - Унесла у нас Забаву дочь Путятичну? - Ты отдай-ка мне Забаву дочь Путятичну - Без бою, без драки-кровопролитьица". Какой же во всем этом большевизм? Для того времени все это "красота-добро". Где, в чем бескрайность? Только в силе богатырей и в их умении пить. Верно, что когда Вольге Всеславьевичу было от рожденья всего полтора часа, он уже говорил так "будто гром гремит" и просил сударыню матушку дать ему "палицу свинцовую, - чтобы весом была палица в триста пуд". Верно и то, что Добрыня выпивал "чару зелена вина - Да не малую стопу - во полтора ведра, - Разводил ее медком стоялыим, - Подымает чару единой рукой, - Выпивает чару за единый вздох". Но ведь и у "реалиста" Гоголя Тарас Бульба весит двадцать пудов, а Собакевич съедает девятипудового осетра. Нельзя же и не приврать: читатель и сам поймет, что приврано, - так ему выходит интереснее и приятнее. А сказки! Они не хуже былин. А русские старые пословицы, по-моему лучшие, самые меткие в мире! Они полны благоразумия и умеренности, и только благодушная мудрость спасает многие из них, даже как будто благочестивые, от прямого цинизма: "На Бога надейся, а сам не плошай"... "Где жить, тем богам и молиться"... "И Бог на всех не угодит"... Ничего крайнего, "коммунистического", нет и в отношении к богатству, к богачам. Это отношение довольно "буржуазно": "Не тот человек в богатстве, что в нищете"... "Бедность плачет, богатство скачет"... "Богатый ума купит, убогий и свой бы продал, да не купят"... "Богатому черти деньги куют". |
