|
Это отношение довольно "буржуазно": "Не тот человек в богатстве, что в нищете"... "Бедность плачет, богатство скачет"... "Богатый ума купит, убогий и свой бы продал, да не купят"... "Богатому черти деньги куют". Впрочем, она и не без ненависти, но никак не мистической, а весьма земной: "У богатого пива-меду много, да с камнем бы его в воду"... Не очень благоговейное отношение и к "правде": "Правда твоя, мужичок, да полезай-ка в мешок"... "За правду плати, и за неправду плати"... "Праведно живут: с нищего дерут, да на церковь кладут"... "И твоя правда, и моя правда, и везде правда, а где она?". А случай, судьба? Эти слова, столь нас занимающие в наших беседах, встречаются в поговорках во всех смыслах: "Что судьба скажет, хоть правосуд, хоть кривосуд, а так и быть"... "Не судьба крестьянскому сыну калачи есть"... "Детинка не без судьбинки"... "Судьба руки вяжет"... "Делай, когда будет случайно"... "Случается, и пироги едим"... Есть и некоторое недоверие к уму, особенно к соборному в Хомяковском духе: "Ум хорошо, два лучше, а три - хоть брось"... "Ум с умом сходилися, дураками расходилися"... "Чужими умами только бураки подшивать"... "С умом, подумаем, а без ума, сделаем"... "И с умом, да с сумой"... "Счастье ума прибавляет, а несчастье последний отымает"... Ведь все это настоящий кладезь жизненной правды. В какой-то мере это народное понимание мира отражало и русское законодательство времен Владимира Святого и Ярослава Мудрого; оно было гораздо умереннее и гуманнее многих западноевропейских. В "Русской Правде" штраф преобладает над казнями и даже над тюрьмой. В ту пору в Германии отец имел право собственной властью казнить сына. Не умевший читать и писать князь Владимир, услышав, что у Соломона сказано: "Вдаяй нищему Богу взаим дает", велел "всякому нищему и убогому приходить на княжой двор брать кушанье и деньги из казны"<sup></sup>. Невольно хочется сказать, что кое-чему тут могли бы поучиться цивилизованные государства и наших дней.
Л. - Я готов допустить, что во всем этом не очень много "безмерности", уж если вы так странно - и пространно - подходите к русской мысли именно с этой точки зрения. Но признаюсь, мне кажутся не очень убедительными и ваши старания увидеть в древней русской литературе воплощение красоты-добра. Для разрешения этого вопроса нам надо было бы коснуться литературы богословской, а мы тут не очень осведомлены. А. - Насколько я помню, например, учение Кирилла Туровского, в нем то, что на протестантском языке можно было бы назвать эстетическими элементами, тесно сливается с чисто-религиозными настроениями. Кажется, знатоки его признают замечательным поэтом в истории русского богословия. Впрочем, Г. П. Федотов считает это мнение не очень верным"<sup></sup>... Мне жаль, что я вас утомил соображениями о мнимой безмерности русской культуры, - что ж делать, она ведь ложный канон и, по-моему, довольно вредный. Я все-таки хотел бы еще кратко добавить, что, к счастью, ни малейшего намека ни на какую безмерность нет и в лучшем из ранней русской прозы, - в "Фроле Скобееве", в "Повести временных лет", в "Горе-Злосчастии". А записки старых русских путешественников, как подлинные, так и апокрифические? Все эти умные и толковые люди скорее удивлялись безмерности западной. Это сказывалось даже в мелочах. Некоторых из них поражала грандиозностью не только Византия. Одни, правда, просто врали, как автор "Слова о некоем старце", который в "граде Египте" нашел 14.000 улиц, а на каждой улице 10.000 дворов, да 14.000 бань, да 14.000 кабаков" (оговариваюсь, я этого "Слова" не читал и цитирую не по первоисточнику<sup></sup>. Но и очень серьезные, правдивые путешественники наивно изумлялись величию и грандиозности третьестепенных западных городков, вроде Юрьева, Любека, Брауншвейга. |
