— Лес, — простонала она. Наверное, ей никогда не привыкнуть к его вульгарным шуточкам. — Все в порядке. Здесь ужасная жара…

— Во Флориде тоже было жарко, когда ты делала интервью с кубинскими беженцами. Тогда, помнится, ты не могла скрыть восторга. Слушай, что там у тебя происходит?

Последнее, в чем она нуждалась, был Лесов нос, который вырастал длиной в милю, когда дело касалось любых нестыковок и тайн. Только его вмешательства в их неоднозначные отношения с Лайоном ей и не хватало. Однако босса всегда можно было отвлечь толикой лести.

— А тебе не приходило в голову, что я скучаю по дому и по тебе?

— Ну да, как собака скучает по блохам.

— Да нет же…

— Вернемся к этому позже. Меня больше волнует отказ генерала говорить на тему конкретных боев.

— Лес, прошу тебя. Это ерунда. Вероятнее всего, он просто не хочет воскрешать в памяти войну в деталях, вот и все.

— Как насчет сына? Может, он что-нибудь расскажет?

— Нет, — резко ответила она.

— Ого, похоже, я угодил в больное место. Что этот сын вообще собой представляет?

— Он… Да ничего он не представляет. То есть я хочу сказать, он неглупый бизнесмен-фермер, у которого нет никакого интереса к военным делам. Он сам мне так сказал.

— Но у него есть интерес к своему старику. А если старику есть что скрывать, то сын об этом знает. Как думаешь, сможешь это из него вытянуть?

— Нет, Лес. Я не стала бы пытаться, даже если бы было что-то, чего — я уверена — нет.

— Да ладно, Энди. Прекрати изображать из себя святую простоту. Ты прекрасно знаешь, что у всех есть секреты. Поработай над сыном. Боже святый, да если бы ты использовала десятую часть своей техники на мне, я зажурчал бы, как ручей весной.

— Нет у меня никакой техники.

— У тебя она есть, черт побери, в глубине души ты это прекрасно знаешь. — Он дал ей время переварить его слова. — В любом случае будь потеплее с сыночком, ради меня. Договорились? Вполне возможно, что ты права и никаких секретов тут нет, но ведь никогда не помешает завести новых друзей, м? Пообещай, что ты опробуешь на нем парочку своих приемов… Лайон, да? Хорошо?

— Ладно, ладно… Я посмотрю, что могу сделать.

У нее было достаточно причин держаться как можно дальше от Лайона Рэтлифа, так что она просто говорила Лесу то, что он хотел услышать.

— Мне пора идти, Лес.

— Детка, ты спасла меня от чудовищного похмелья. Как я могу тебя отблагодарить?

— Придумай что-нибудь, — сухо ответила она.

— Уже придумал, но ты на это никогда не согласишься. Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда?

Должно быть, сегодня Лес был действительно в подавленном настроении и искал поддержки.

— Я знаю, что ты меня любишь, Лес. Я тоже тебя люблю.

— Тогда спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

— Сладких снов.

— И тебе сладких снов.

Она повесила трубку, чувствуя себя так, будто ее только что пропустили через мясорубку. Сначала Лайон, а теперь и Лес. Бесспорно, Лайон был гораздо хуже. К постоянной смене настроений у Леса она уже привыкла: к его нытью, и к пошлостям, и к чрезмерному возбуждению, которое выматывало любого, кто его не разделял.

Остановившись, только чтобы выключить свет, Энди зашла в комнату и направилась прямиком в постель. Она упала на кровать и натянула на глаза маску для сна. Ей не верилось, что все это случилось с ней за один день. Был ли ее трюк с проникновением на ранчо безответственным и импульсивным? Поведи она себя иначе, обратись она к Лайону как профессионал, отнесся бы он к ней по-другому? Наверное, нет.