Ли отстранился от Элли, заставив себя успокоиться, забыть о ее губах, теле, шелковой коже.

Но он не мог заставить себя не смотреть на нее. Элли залилась краской. В воздухе витал запах ванили. Горячая ванна и страсть сделали свое дело: тело у Элли порозовело, а на щеках заиграл красивый румянец.

Ли, наконец, отдышался, однако Элли не собиралась отступать – она призывно смотрела на него, словно ожидая продолжения, ожидая следующего поцелуя.

Сердце Ли снова бешено забилось, волна нежности нахлынула на него и умение контролировать себя снова начало ослабевать – умение, которое он больше всего ценил в жизни.

Пора выбраться отсюда.

Уйти из дома, пока ему не захотелось послать все к черту, пока он окончательно не потерял власть над собой, пока разум сдерживает порывы тела. Никогда еще Ли не желал так женщину. Никогда так сильно. Ему хотелось сорвать с себя одежду и прыгнуть в ванну к Элли. Ли глубоко вздохнул и сдержал свой необдуманный порыв.

Он заставил себя отойти, повернуться и выйти из ванной, выйти из дома. Он вел себя непростительно – чуть не накинулся на Элли, забыв о ее болезни.

Он ненавидел себя за несдержанность.

Прошло довольно много времени, прежде чем Элли собралась с силами и решила спуститься вниз. Головная боль больше не терзала ее, она просто улетучилась. Прописанные таблетки не всегда помогали справиться с последствиями приступов, а Элли ненавидела принимать бесполезные таблетки. Впрочем, она была благодарна доктору Лундстрему за его помощь и внимание к ней.

Она растерялась, заметив, что Ли наблюдает за ней, стоя за дверью ванной.

Еще больше она была ошеломлена его поцелуем.

Она была уверена лишь в одном: ей очень понравилась сила страсти, с которой Ли ворвался к ней в ванную, ей понравился тот безумный, агрессивный и в то же время нежный поцелуй. Очень понравился. Ли снова пробудил в ней вихрь желаний, пробудил страсть. Она до сих пор вся горела, а румянец украшал ей щеки.

Элли спустилась и направилась на кухню, зная наверняка, что там никого нет.

Она слышала, как задняя дверь, ведущая во двор, скрипнула, а потом захлопнулась за Ли.

Он ушел больше часа назад. С тех пор она видела его лишь издали: он хмуро и сосредоточенно шел к гаражу колоть дрова. Зачем он решил пополнить запасы дров в апреле, для Элли оставалось загадкой. Ведь Дон Фергюсон, их сосед, позаботился о дровах, их хватит до осени, даже если все вечера будут холодными.

Элли в принципе была не против, чтобы Ли занялся физической работой. А после того как он снял рубашку и ремень, она решительно одобрила его занятие.

Она наблюдала за ним из окна своей спальни.

И вновь на нее нахлынула буря чувств, которую Ли разбудил своим поцелуем. Яркое воспоминание – согрело ее, словно пушистый свитер в зимнюю стужу. Ее муж был настоящим красавцем: широкие плечи, стройная фигура, мощные торс и руки. Каждый раз, глядя на него, Элли невольно скользила взглядом чуть ниже, где ремень туго обхватывал талию. Синие джинсы лишний раз выгодно подчеркивали достоинства его фигуры. В жизни Элли окружало не так уж много мужчин, тем более молодых ребят. И конечно же, не обнаженных. За все время своего знакомства с Ли она ни разу не видела его обнаженным, и ее разбирала любопытство уже созревшей и страстной женщины.

Ли не так молод, как Джон Тайлер. Еще зеленый, глупый и подлый Тайлер.

Отойдя от окна, Элли вытащила из ящика несколько пузырьков с таблетками, которые прописал врач, и высыпала несколько штук на ладонь. Пытаясь разогнать нахлынувшие неприятные воспоминания, она налила стакан воды и выпила лекарства. Она не позволит больше изводить себя, однако воспоминания – странная штука, как ни отгораживайся, они все равно настигнут тебя, всплывут в памяти в самый радостный момент и испортят все.