Но сегодня ее уверенность словно испарилась, когда Ли оставил ее одну в ванной комнате.

Элли взглянула на стенные часы, они показывали полдень.

Она вытащила из холодильника жареного цыпленка, которого приготовила еще позавчера.

Ли вышел из ее ванной в ярости. Он ушел так быстро, словно совершил что-то недостойное, дерзкое. О чем он думал? Что было у него на уме?

Особых усилий не требовалось, чтобы понять или просто предположить. Возможно, он подумал о том, о чем думали все, лишь взглянув на бедняжку Элли. Может, он подумал: зачем ему все это?

А может, и того хуже! «Что я наделал? Зачем я женился на Элли Шайло? На Элли Шайло с ее эпилепсией. Зачем добровольно надел на себя это ярмо?»

Элли вдруг вспомнила слова своей матери о мальчишках, и глубоко таившаяся злость вновь всколыхнула ей душу, руки затряслись, а сердце стало бешено колотиться где-то в самом горле. Может, Ли такой же, как Джон Тайлер? Очередное чудовище, прикинувшееся благородным принцем, а она снова повела себя как дурочка, поверив ему, ожидая от него чего-то необыкновенного! А он такой же, как все.

В глазах у нее заблестели слезы, готовые упасть на жареную курицу. Слезы обиды и разочарования.

– Нам нужно поговорить, – раздался у нее за спиной голос Ли, и Элли вздрогнула.

Она не слышала, как он вошел через заднюю дверь, она слишком глубоко погрузилась в свои мысли и чувства, потеряла чувство реальности.

Но Ли уже стоял рядом – высокий, красивый, широкоплечий. Рубашка была лишь накинута на плечи, свободно облегая его тело. Взгляд Ли выражал недовольство и встревоженность, голубые глаза казались темными, словно грозовая туча перед штормом. Встретившись с ним взглядом, Элли начала заметно волноваться, и сердце снова стало бешено колотиться. Но не от страха – от злости.

Да, именно от накопившихся злости и негодования. Один его недовольный взгляд переполнил чашу ее терпения. Один взгляд заставил се закипеть. Теперь она готова ко всему.

– Ты прав, нам нужно поговорить, – согласилась Элли.

Лицо Ли сразу изменилось, стало мягче.

Элли заметила перемену и успокоилась. Она не успела произнести ни слова, как их начавшуюся беседу прервал телефонный звонок.

Ли волновался. Больше часа он пытался взять себя в руки, справиться с охватившей его страстью к Элли, даже выработал свой план, как направить энергию в другое, полезное русло. Но все попытки сошли на нет, как только он вновь увидел ее. Он вымотал себя физической работой, но работа не помогла – он думал только о ней. Такой желанной. Такой соблазнительной. О своей Элли.

Он никак не мог разгадать ее поведение. То она заигрывала с ним, то боялась остаться с ним наедине, вот как сейчас, ринулась к телефону, словно ошпаренная. Но в ее загадочной игре с его чувствами она не сможет выиграть, ведь она не знает правил игры.

А это уже проблема. Проблема в том, что он тоже не понимал ее правил. Элли изменила правила – своей красотой, хрупкостью, ранимостью, заставила его почувствовать… Почувствовать что?

Ли не мог ответить, но точно знал, что ответ для него неприемлем. И еще он знал, что не знал ничего: ни как вести себя с ней, ни что он чувствует к ней, ни чего хочет от нее.

Всего за один день, за какие-то двадцать четыре часа она словно вывернула его наизнанку, перевернула все в его душе, перепутала все мысли.

Но он должен найти ответы, развеять сомнения, не дававшие покоя. Ни минуты покоя.

Он должен знать все о ее болезни, о ее надеждах и ожиданиях, о ее возможностях. Знать, чтобы жить дальше, жить с Элли и не бояться завтрашнего дня, не бояться будущего. Неизвестность сжигала душу, сердце, вселяла страх, который он давно забыл, чувство, с которым он никогда не умел справляться.

Ли вспомнил, как обрушился на нее в ванной. По телу пробежала дрожь – ведь он обрушился на Элли без причины, по сути дела она не давала ему повода.