— Ну и видок у тебя, малышка Кэрол. — Лесли часто называл меня малышкой из-за маленького роста и полного отсутствия каких бы то ни было форм. — Так и пойдешь?

— Конечно, — недовольно покосилась я на своего ехидного друга. — Думаю, мои родственники оценят нашу колоритную пару: тебя в костюме с иголочки и меня в старой кофте, надетой поверх ночной сорочки.

— Советовал бы тебе поторопиться, — небрежно бросил Лесли, устраиваясь в кресле у камина. — Не очень-то прилично опаздывать на похороны собственной бабушки.

— Без советчиков обойдусь, — ответила я и, оставив Лесли в гордом одиночестве, побежала переодеваться.

Эта процедура обычно занимала у меня немного времени. Моя скромная одежда, как, впрочем, и весь мой гардероб, состоявший преимущественно из черных и фиолетовых балахонистых вещей, не вызвала у Лесли особого восторга.

— Да уж, — хмыкнул Лесли, покосившись на мой нехитрый наряд. — С таким гардеробом, как у тебя, можно хоть каждый день ходить на похороны.

— Вообще-то, весельчак, скончалась моя бабуля…

— Которую ты, надо полагать, нежно и трепетно любила.

Я осуждающе покосилась на Лесли, но ничего не ответила. Лесли неисправим, впрочем как и я. Мы пара убежденных холостяков, с которыми никто никогда не сможет ужиться…

Первым, кого я увидела в церкви, была Мэгги Даффин. За те годы, что мы не встречались, она успела еще больше похорошеть. Детей у них с Фредди не было, потому что моя кузина никогда не пылала любовью к маленьким чудищам, как она их называла. Фредди, судя по всему, остался дома. Впрочем, у него не было никаких причин приходить на похороны жениной бабки, которая терпеть его не могла.

Рядом с Мэгги я увидела Сесилию — тетка обрадовалась мне не больше своей дочери. Мы поздоровались довольно холодно, зато взгляд, которым Мэгги одарила моего спутника, холодным уж точно нельзя было назвать.

Лесли, несмотря на свой далеко не юный возраст, производил на женщин приятное впечатление: безукоризненно одетый джентльмен с красивыми глазами, большими чувственными губами и темными волосами, тронутыми благородной сединой, он привлекал внимание и молодых девиц и зрелых матрон. Наверное, Мэгги подумала, что Лесли мой кавалер, потому что, внимательно его рассмотрев, она окинула меня недоуменным взглядом, словно говорящим: что этот красавчик делает рядом с моей кузиной-лягушкой?

Откровенно говоря, мне было плевать на мнение Мэгги — в тот момент меня занимала куда более серьезная проблема, — поэтому я уселась на скамью рядом с Лесли, стараясь не смотреть в ту сторону, где стоял гроб с телом моей покойной бабки. Лесли в своей обычной манере принялся подтрунивать над жеманной Мэгги Даффин и Сесилией, которая показалась ему похожей на ящерицу, и я, несмотря на несвоевременность его шуточек, все же почувствовала облегчение оттого, что хотя бы один человек в церкви не сидит со скукожившимся от показной скорби лицом.

Очень скоро к нам присоединился дядя Брэд, который и в самом деле выглядел удрученным. Он специально подошел поздороваться со мной и, ласково потрепав меня по волосам, сказал мне в утешение, что за последние годы я похорошела.

За его спиной я узрела его величество Майлса, который, как обычно, счел меня достойной лишь презрительной усмешки и пренебрежительного «Здравствуй, кузина, ты совершенно не изменилась», причем я прекрасно понимала, что именно мой дорогой кузен имеет в виду.

В церкви я почти не бываю — религиозность мне совсем не свойственна, — поэтому очень скоро меня утомила долгая речь священника, из которой я вынесла только то, что бабка Агата, при жизни жертвовавшая приходу немалые суммы, непременно попадет на небеса.

— Скорей бы это закончилось, — шепнула я Лесли.