| Грин сидел в одиночестве за крайним столиком у окна, отгороженный от зала пальмой в кадке. Допотопная штука, ясно. Но пальма досталась мне в наследство от прежнего владельца заведения, и у меня просто рука не поднялась выбросить эту рухлядь на свалку, где ей, понятно, и место. Слишком уж я трепетно отношусь к любым представителям флоры. Пришлось смириться с этой допотопной ресторанной архаикой. Лирично-романтическая душа истинного интеллигента, ничего не поделаешь. - Пасьянс сложился, - сообщил я Грину, усаживаясь напротив. Клиент отбыл в Сочи по расписанию, как ты и просил. Вот ключи. Только не пойму: зачем они тебе? - Да так... - тонкие губы лагерного приятеля растянулись в неопределенной улыбке. - Просто кое-что убрать из хаты требуется. Для полной страховки и надежности. -Ладно, темни, коль в кайф, - я поднял палец, подзывая официанта. - Я тебе тот старый должок отдал, а дальше уже твои проблемы, мне без разницы. Заказав обильный ужин с вином, приступил к восполнению истраченной физической энергии. Ночные прогулки всегда почему-то вызывают у меня зверский аппетит. О Цыпленке и говорить нечего он может лопать шесть раз в день и шесть раз в ночь. Организм такой. Иногда меня, признаться, даже зависть берет. Белая, конечно. - Выпьем, Монах, за крепкую и верную лагерную дружбу! высокопарно выразился Грин, подняв свой фужер. - Там, в зоне, я тебе помог, а здесь, на воле, ты мне. Взаимовыручка - главное, что отличает братву и делает ее непобедимой. -Ладушки. Можно и за это выпить, - согласился я, берясь за фужер с шампанским, да и пить страшн хотелось после переперченного по-кавказски мяса. Мне вспомнился тот день, о котором намекнул Грин. Было это пять-шесть лет назад. В исправительно-трудовой колонии. Тогда мы тоже сидели за поздним ужином и пили. Правда, не французскую шампань, а банальную русскую водку. Нас было четверо. Я, кладовщик вещкаптерки, Том, инженер по технике безопасности, Грин, бригадир столяров, и завхоз первого отряда Двойнин по кличке "Двойка". У него в каптерке мы и приземлились кайф словить, плотно затарившись водярой еще днем у своего прапора-контролера. Мужик он был очень неплохой - брал за спиртное всего лишь тройной номинал. А сейчас, слыхал, суки конвойные десять номиналов с ребят требуют. Оборзели вконец, одним словом. Ночная проверка уже благополучно прошла, и мы "разлагались" без опаски. Двойка врубил отрядный магнитофон, и оттуда неслись нехитрые песенки Машки Распутиной и Маринки Журавлевой. Последняя в зоне была тогда в сильном фаворе - кассету с ее нежно- агрессивным голосом крутили во всех отрядах. Закусывали мы прямо из литровой банки с китайской говяжьей тушенкой. Фуфло, кстати сказать: половина банки не мясо, а какая-то подозрительная соленая водица. Ели мы, правда, чисто для проформы: к чему по-глупому глушить алкоголь в организме? Нерентабельно. После ужина перешли к обычному доступному развлечению карточной игре. Я вынул из кармана новенькую колоду, и мы приступили. Хотя сражались не в сложный деберц, а в простую буру, в которй я две собаки съел, карта фатально не шла, и менее чем за час я спустил не только всю свою наличность, но и отоварку в лагерном лабазе на три месяца вперед. Масть катила завхозу, подтверждая пословицу, что на своем поле игроку везет. Том ухитрялся балансировать на границе между плюсом и минусом, а Грин влетел почище меня. Так как ставить ему было уже нечего, он гордо удалился из-за стола на диван, обитый веселеньким бордовым материалом. Хмуро косясь на нас оттуда, Грин запивал свои мрачные мысли сорокаградусной прямо из горлышка. Это его ежеминутное клацанье золотыми зубами о бутылочное стекло отвлекало меня от игры и почему-то децал нервировало. Один раз я даже пошел "молодкой" вне очереди. Но в уныние я не впадал. Так уже было и не однажды. Нужно просто запастись терпением и философски подождать, когда фортуне наскучит строить мне рожи и она наконец улыбнется, щедро вознаграждая за проявленные настойчивость и упорство. Так и случилось. В буру обычно выигрывает не тот, кому прет масть, а тот, у кого холодная голова. |
