| Как считаешь, Монах? - Похоже на то... - Я придирчиво оглядел каптерку, оценивая обстановку. - Пустые бутылки с собою заберем, но одну лучше оставить для убедительности. И чтоб только "пальчики" Двойки на ней имелись. - Солидарен с тобой, - немного подумав, кивнул Грин. - Махом сварганю, будь спок! Протерев вафельным полотенцем водочную бутылку, он обошел диван с другой стороны и старательно наследил на стеклянной таре левой, пока еще теплой ладонью завхоза. Оставив бутылку на полу у дивана, вернулся к столу. - Цепляем свои стаканы и пузыри, - сказал я. - Рассасываемся по одному. Сначала ты, Том. Мой приятель, инженер по технике безопасности, немного ошалело наблюдавший за происходящим, наконец-то очнулся. - До завтра, ребята! - буркнул он, с готовностью исчезая за дверью каптерки. - У Двойки наследство должно нехилое остаться, - обронил Грин, скосив на меня хитрый серый глаз. - Чего добру пропадать? - Подоконник глянь. Там "курок" есть. Выдвинув подоконник, Грин извлек из образовавшейся ниши-тайника свернутый пластиковый пакет. Кроме денежной пачки в нем лежала игральная колода цветных порнографических карт. - А покойничек-то, оказывается, развратником был! - усмехнулся Грин. - Все делим пополам? - Лады. Банкуй. Ворох купюр на столе подвергся разделу на две равные части. Порнокарты я щедро уступил Грину. За полштуки всего. - Вторым ухожу я, чтоб дать тебе милую возможность наедине полюбоваться на творение рук своих, - кивнул я на диван. Кстати, зачем было его мочить? И другие способы наказания есть. - Солидарен - есть. Но Двойка никогда бы не простил позора и не смирился. Я его знаю. - Надо говорить "знал", - поправил я, верный своей привычке к точности в формулировках. - Имей в виду, что крайним светило именно тебе остаться, заметил Грин. - Если б я не нашел у Двойки шип, потерпевшим был бы ты. Помни об этом, Монах! Большую услугу я тебе оказал! - Со мной не так просто справиться. Так что еще бабушка навдое сказала... Но все одно благодарю. Будет нужда - смело обращайся! Долг платежом красен... Вот это мое тогдашнее необдуманно-поспешное обещание, данное в общем-то чисто для проформы, и вынудило меня нынче разменять совершенно бесплатно мужика, имевшего вредную склонность к довольно неприличным парикмахерским художествам девятимиллиметровой машинкой. Грин попросил освободить его от личного врага, мешавшего ему заниматься бизнесом. - Монах, позволь в знак искренней дружбы преподнести тебе скромный сувенир, - сказал Грин под конец ужина, сунув руку во внутренний карман пиджака. Бдительный Цыпа сразу же привычно-тренированно напрягся, готовый тут же сломать руку сотрапезнику, если в ней вдруг окажется опасный для моей жизни предмет. - Не посчитай за банальную плату! В натуре - это просто подарок. Ты ведь любишь изумруды... - И Грин извлек на свет божий золотую цепь с болтающимся на ней крестом, густо усыпанным гранено-искристыми зелеными камушками. - Монах без креста - что поп без кадила! - Да уж! Весьма скромный и простенький! - сказал я, с удовольствием разглядывая драгоценный презент. - Здесь как минимум три карата изумрудов! И почему крест? Я, к твоему сведенью, из баптистской семьи. А баптисты-евангелисты распятий не носят. Мы признаем крест лишь символом, но не святыней. Как и иконы, кстати. - Вот и носи как символ нашей дружбы! - нашелся Грин. - Не оскорбляй отказом, Монах! - Лады! - усмехнулся я, расстегивая рубашку и надевая массивный "символ" на шею. - Чего не сделаешь для старинного лагерного приятеля! Но на подарки принято отвечать. Вот, прими скромный сувенирчик, - и я опустил в карман Грина "Макаров", подобранный у трупа. Вскоре мы расстались, очень довольные друг другом. Грин тормознулся в клубе, так как хотел полюбоваться на женские прелести Мари, а я поехал домой. У подъезда отпустил Цыпу вместе с машиной и поднялся на свой этаж. И тут только вспомнил об опасном вещдоке в виде кожаной записной книжки потерпевшего. Около люка мусоропровода задержал шаги, но решил пока не спешить выбрасывать книжицу. |
