— Спасибо, — ответил Купцов и опустился на хлипкий стул, осматривая бегло комнату. Было очевидно, что контакт состоялся, и его следовало закрепить. — Анатолий Степаныч, — сказал он, — я понимаю, что вы комнату сдавали не от хорошей жизни.

— Да уж… не от хорошей.

— Анатолий Степаныч, вам нужны деньги. Мне нужна информация о вашем жильце. Я могу вам немного заплатить. Вот — пятьдесят долларов, — Купцов положил на стол бумажку с портретом президента.

— Это… мне?

— Я надеюсь, что вы мне поможете…

— Я, конечно, постараюсь. А что нужно-то?

— Всего лишь рассказать о вашем жильце. Кстати, вы не возражаете, если к нам присоединится мой напарник?

— Да что ж? Пусть, — ответил Смирнов, и Купцов тут же сделал звонок.

Петрухин пришел через три минуты.

— Итак, Анатолий Степаныч, когда у вас снял комнату ваш постоялец? — спросил Купцов. — Можете вспомнить?

— Могу. Двадцать девятого февраля он пришел. Я еще подумал: вот, мол, день какой. Раз в четыре года бывает.

— Вы давали объявление или через знакомых нашли жильца?

— Объявление дал. У меня ведь две комнаты-то. Жену вот похоронил в прошлом году. Куда мне две? Да и денег, по правде, не хватает. Дай-ка, думаю, сдам. Если, конечно, нормальному человеку, а не чурбану какому. Вот… Дал объявление, и он первый позвонил. Ну, поговорили. Какая, дескать, цена? Какая, дескать, комната? То да се… Приезжайте, говорю, молодой человек, сами и посмотрите. Он на другой день и подъехал. Двадцать девятого февраля. К вечеру ближе, часов в девять.

— За сколько, коль не секрет, сдавали комнату? — спросил Петрухин.

— Какой секрет? За тридцать долларов.

— А за какой срок вы взяли с него деньги?

— Я-то хотел за три месяца получить сразу, но он сказал, что извини, мол, отец, сейчас с деньгами небольшая напряженка. За два месяца сойдемся? Ладно, говорю, давай…

— Он сразу заплатил?

— Сразу.

— Рублями?

— Рублями, — кивнул Смирнов.

— А вы не обратили внимания, сколько у него при этом оставалось денег? — уточнил Купцов.

— Вот этого сказать не могу. Он вещи в комнату закинул и деньги мне принес уже отсчитанные. Пятьсот рублей одной бумажкой, остальное — полтинниками.

— Понятно. А как же зовут-то вашего постояльца?

— Саша его зовут. Партнеры переглянулись.

— А фамилия у Саши есть?

— Есть, конечно… Не бывает человек без фамилии, — совершенно резонно ответил Смирнов.

— А вы ее знаете?

— Э-э… забыл я.

— Ну как же так, Анатолий Степаныч? Вы в паспорт-то к нему хоть заглядывали? — спросил Купцов.

— Заглядывать-то заглядывал. Показывал он мне паспорт. Да вот забыл я… Память уже худая.

— А другие данные? Отчество? Дата рождения? Прописка?

— Да ведь не знал я, что понадобится это, мужики… А то бы записал. Вот ведь как вышло.

— Ладно. А много вещей было у вашего постояльца?

— Какое! Одна сумка. Большая, правда. Яркая, в два цвета: синий с зеленым. С ремнем, чтобы на плече носить.

— Тяжелая?

— Не знаю, не скажу… По виду не очень.

— А как Саша был одет?

— А как все: куртка черная, кожаная, шапочка вязаная колпаком.