— Ну и черт с ними, этими мотивами! — воскликнула Клэр. — Ему и без мотивов сидеть там минимум всю оставшуюся жизнь.

Джилл согласилась с ней.

— Какие мотивы могут быть у психически ненормального человека? Он уже много лет занимается сексуальным садизмом и погубил трех женщин. И это только то, о чем нам стало известно. А сколько еще гнусных поступков он совершил? Думаю, на суде все выяснится до конца. — Она посмотрела на меня и развела руками. — Ты же видела этого подонка, — продолжила она. — Он сумасшедший. Придумал себе свой маленький уютный мир и творил там черт знает что. А сегодня утром от ненависти был готов перегрызть тебе глотку. — Она улыбнулась всем остальным. — А Линдси так посмотрела на Дженкса, что у него даже рожа перекосилась.

Они были готовы предложить тост за меня, за крутого полицейского инспектора, который прищучил этого мерзкого маньяка. Но я вдруг подумала, что все мои усилия без их помощи оказались бы совершенно бесполезны. А то, что случилось со мной в комнате для допросов, означало лишь обострение болезни, которую я так тщательно скрывала от сослуживцев.

— Это не имело никакого отношения к Дженксу, — пояснила я.

— Нет, нет, имело, причем самое непосредственное! — хором возразили они.

— Я имею в виду не наш конфликт, а то, что случилось со мной позже, — сказала я и сделала паузу. — Когда я едва не упала в обморок. Это действительно не имело к нему никакого отношения.

Все засмеялись, кроме Клэр, но постепенно смысл моих слов стал доходить до них. Они умолкли и с тревогой посмотрели на меня.

Я огляделась по сторонам и, убедившись, что нас никто не подслушивает, рассказала подругам о своей болезни, которая терзала меня в течение последних трех недель, об этих жутких кровяных тельцах и о возможных печальных последствиях. Поначалу мой голос был твердым и уверенным, но к концу рассказа я даже испугалась того хриплого стона, который вырывался из моей груди. А самое ужасное, что на глаза навернулись слезы, чего я больше всего опасалась.

Синди и Джилл сидели молча, потрясенные услышанным. Через минуту они опомнились и потянулись ко мне с сочувствием. Они ничего не говорили, а просто пожали мне руку. Слова здесь были не нужны.

Я овладела собой, смахнула слезы и грустно улыбнулась.

— Разве это не похоже на того полицейского, который решил прекратить вечеринку в тот момент, когда она была в самом разгаре? — Мои слова немного разрядили обстановку, и напряжение постепенно спадало. Я была очень благодарна подругам, что они не стали утешать меня и жалеть, приговаривая «мы с тобой, Линдси, все будет нормально».

— Мы собрались здесь, чтобы отметить нашу победу, — бодро напомнила я и хотела предложить тост за наше общество, но Джилл неожиданно прервала меня.

— Когда я была маленькой, — сухо сказала она, — то часто болела и провела в больницах большую часть своего детства. По крайней мере с четырех лет и до семи. Это разбило нашу семью, разрушило брак моих родителей а когда мне стало лучше, они развелись. Думаю, именно тогда у меня появилась навязчивая мысль быть сильнее других умнее и всегда полагаться только на свои силы. Другими словами, я решила, что всегда должна побеждать, а не ждать милости от других людей. — Джилл замолчала и посмотрела в сторону. — А потом у меня появились сомнения на этот счет. Я училась тогда в старших классах. Мне вдруг показалось, что я не смогу выполнить эту задачу и все закончится провалом. Короче говоря… — Она снова замолчала, расстегнула пуговицы на рукавах блузки и закатила рукава до локтей. — Я никогда и никому этого не показывала, кроме Стива.

На ее руках отчетливо выделялись крупные шрамы от порезов.