Он озадаченно воззрился на меня:

— Куда мы поедем? Ко мне никак, мама дома работает.

Откуда-то сверху донесся звонкий смех:

— В библиотеку? Но сначала в торговый центр, ладно? Мне и правда нужна новая карта. Раз уж я теперь строю из себя фотографа на празднике. Спасибо некоторым, — закончила я сухо.

Джош расплылся в улыбке:

— Если завтра утром буду жив, заехать за тобой?

— А то ты не знаешь, — улыбнулась я. Он хочет меня подвезти, и вряд ли только из-за черных крыльев. Кажется, я ему нравлюсь.

Я помахала папе, он выкатился на рабочем кресле к двери кабинета посмотреть, как мы уходим, и улыбнулся мне. Несмотря ни на что, мне было хорошо. И не только потому, что я, кажется, нравлюсь Джошу. Я месяцы напролет буквально билась о стену головой, пытаясь приручить свой амулет, но лишь чувствовала себя все глупее и глупее, а Барнабас все больше впадал в уныние. Если Джош поможет мне найти разгадку, то не придется полагаться во всем на Барнабаса или Рона. Я и сама справлюсь.

Ну что ж, размышляла я, пока Джош шарил по карманам в поисках ключей, может, и не совсем одна, но я это сделаю.

6

Я была в «Наименьшем общем знаменателе», или «НЗ», как его называли, всего один раз. Папа привез меня сюда поесть пиццы, забегаловка была забита студентами, которые либо зубрили в преддверии выпускных экзаменов, либо расслаблялись после сдачи. Конечно, он хотел помочь мне вписаться в новую обстановку, но поедание пиццы в компании папы, когда все остальные сами по себе, создавало явно не то впечатление, которое я рассчитывала произвести.

Улыбнувшись этой мысли, я заказала картошку фри. Джош был снова — или до сих пор — голодный, и мы хотели забежать на минутку, но оказалось, здесь вполне удобно упражняться: в большом заведении было совсем мало народу. Прошел почти час, и я начинала беспокоиться. Может, дело не в амулете, как говорил Барнабас, а во мне? Когда Джош отошел в туалет, я увидела, как над стоянкой промелькнуло черное крыло, и моя испуганная физиономия — я в очередной раз пыталась дотянуться до мыслей Барнабаса — повергла Грейс в истерику.

Мы уже сходили в торговый центр, и новая карта памяти лежала в моей модной сумочке на столе, рядом стояли нетронутыми картошка и содовая. Джош уже принялся за вторую тарелку, он размеренно жевал, окуная ломтики в острый сырный соус, и наблюдал, не превращусь ли я в привидение.

Дневной свет лился в большие тонированные окна, выходившие на торговый центр. Когда-то «НЗ» был обычной закусочной, где продавались бургеры, но покорился условностям, и теперь к вашим услугам предлагались латте и бесплатный вай-фай. В середине стояли столики и кресла с подушками, а вокруг — кабинки. Несколько человек, склонившись над ноутбуками, лазили по сети и жевали чересчур дорогие сандвичи и особые чипсы на любителя.

Из полутемного уголка доносилось звяканье — это переговаривались между собой игровые автоматы. С улицы долетал шум колес — это скейтбордисты испытывали свои доски и нервы на прочность, нарезая «змеиные петли» и запрыгивая на искусственные холмики. Стук колес по фанере вторым пульсом бился у меня в ушах. Грейс отдыхала на колокольчике, который, по идее, должен был звонить, если кому-то из скейтеров удавалось высоко подпрыгнуть и дотянуться до него. Одна из стен была полностью из толстого поцарапанного плексигласа, и за ней с грохотом мелькали туманные тени.

Я отвернулась от прозрачной стены и взглянула на Джоша. Пальцы покалывало, но не от того, что я приблизилась к разгадке амулета — скорее, слишком сильно сжала его в ладонях. Может, надеяться на то, что я научусь хоть чему-нибудь полезному за такой короткий срок, чересчур оптимистично, но полагаться на других ради собственной безопасности я устала, да и Джош был готов мне помочь.