Услышав за дверью торопливые шаги, Леда быстро закрыла глаза и притворилась спящей. Ресницы тут же стали влажными, к правому виску скатилась слезинка, но девушка не пошевелилась, прислушавшись. Кто то вошел в палату, тихо притворив дверь. На мгновение в воздухе повисла тишина, затем вновь послышались шаги. Это тетя Лаура. Только она старается ходить беззвучно. Женщина склонилась к Леде, повеяло горьковатым ароматом кофе.

Притворяться спящей стало трудно, она открыла глаза и увидела, как тетя Лаура, закутанная в голубую шаль, тихо ставит термос на столик слева от койки. Собирается провести здесь всю ночь – вновь взяла ночное дежурство.

Увидев, что Леда проснулась, она склонилась и обняла ее, как обнимает ребенка мать. На мгновение Леду накрыла волна светлых волос, затем тетя Лаура опустилась в кресло и тяжело вздохнула. Взгляд скользнул к термосу с кофе, затем она вновь посмотрела в голубые глаза Леды. Она хотела задать вопрос, очень хотела, но боялась получить ответ. Поэтому вместо страшного вопроса решила задать другой:

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. – Леда попыталась улыбнуться. Было противно, что в голосе маминой сестры звучат слезы и горечь, и все из за нее. С тех пор как беззаботная тетя француженка переехала в Эттон Крик, от улыбок не осталось и следа. Тетя Лаура высохла, словно тростинка, кожа на лице стала бледной, лишилась сияния. Леда выпила из нее хорошее настроение и совсем ничего не вернула взамен.

– Хорошо? – спросила с сомнением тетя, давая Леде шанс изменить ответ.

«А как я должна себя чувствовать после попытки перерезать себе вены?» – думала та.

Но вслух Леда, конечно, ничего подобного не сказала, лишь покладисто улыбнулась:

– Да, со мной все в порядке. И не стоило брать из за меня еще одно дежурство. На той неделе вы достаточно поработали, теперь вам нужен отдых.

Тетины серые глаза тут же наполнились слезами.

– Дорогая, зачем ты сделала это? – Она кивнула на перевязанные запястья и вновь пытливо посмотрела в небесно голубые глаза Леды. Эти глаза и белые волосы делали Леду похожей на ангелочка.

– Я случайно порезалась. – Леда должна была это сказать. Просто потому, что признаться, что она не хочет жить, – унизительно. И кроме того, тетя Лаура очень ее любит и, возможно, сделает вид, что и вправду ничего не случилось.

– Ох, Леда, на тебя столько свалилось… – Тетя пригладила белые волосы девушки пахнущей кремом рукой, затем осторожно поцеловала холодными губами в лоб. – После смерти Джека все пошло наперекосяк…

Леда испуганно вздрогнула, зажмурилась и завопила:

– На помощь! – Лаура отшатнулась. Боль Леды передалась и ей; руки и ноги прострелили болезненные вспышки тока, а глаза наполнились неподдельным ужасом. Леда продолжала надрывно кричать: – На помощь, кто нибудь! Помогите!

Словно бабочка, запертая в банке коллекционера, она металась по постели, задыхаясь от воплей и слез. Лаура зажала руками рот и затаила дыхание, наблюдая, как племянница в собственном воображении вновь переживает момент аварии. Как неосторожно Лаура упомянула имя ее отца, напомнила об этой проклятой аварии, о его ужасной и мучительной смерти…

– Мама… пожалуйста, спаси меня…

Нежная Леда Стивенсон ослабла; ее веки затрепетали и успокоились, руки с тонкими запястьями легли вдоль ее хрупкого тела. Лаура склонилась к ней и дрожащей ладонью уложила встрепавшиеся волосы. Ей хотелось обнять ее, укрыть своим телом. Так бы поступила мать Леды, но Лаура не она и не сможет защитить девочку от всего мира. Она уже опоздала.

Женщина вздрогнула, услышав стук в дверь, и обернулась.