Это ваша машина?
— Машина моя, — сказала она, все еще не отводя взгляда от оружия. — Но пистолет не мой.
— Ну, конечно, — не стал спорить Земской. — Конечно, не ваш. На моем веку еще не было случая, чтобы вот так сразу признавались в хранении оружия. Однако сей пистолетик обнаружен в бардачке вашей машины. Что вы на это скажете?
— Ничего не скажу, — зло отрезала она. — Это не мой пистолет. И как он оказался в бардачке — я не знаю.
— Так-с, — затянул свое Земской. — А скажите-ка мне, почему вы ушли со службы?
— То есть? — в первую секунду не поняла она.
Он услужливо ей подсказал.
— Может, у вас с психикой что-то случилось? Все же вы женщина. А тут спецназ. Стрельба и все такое…
— Вы куда клоните, капитан? — взвилась она. — Что я убила своего брата? Да? В таком случае — это у вас с психикой не все в порядке.
— Ну, ну, — успокаивающе протянул он. — Вы уже начали нервничать. Не надо. А я, милочка, не псих. Хотя на такой работе им можно стать запросто… Что ж, придется ваших соседей позвать.
Он тоскливо вздохнул, дескать, созналась бы ты сейчас, дорогая, и все бы закончилось, а так вот…
Поднятые с постели, заспанные Николай и Людмила не скрывали своего удивления. Они молчаливо, непонимающе смотрели то на Алину, то на людей, которые их привели в этот дом, то на Алешку, то… То просто блуждали глазами по гостиной, не зная, как реагировать на происходящее. Когда им сообщили, что произошло и для чего их позвали сюда, они совсем стушевались. Николай помрачнел, что-то прогундел себе в подбородок. Людмила повела себя иначе. Вначале она застыла, словно изваяние, затем всплеснула ладошками и бросилась к Алине, принося ей свои соболезнования и еще кучу слов в утешение. Она едва не прижала Алину к себе, но та успела остановить женщину. Правда, поток слов от жены Николая при этом не уменьшился.
Земской скривился, будто эти нежности ему претили, однако не стал остужать женский пыл, деловито уселся в кресло, придвинул поближе к себе журнальный столик и положил на столешницу мелованный листок, на котором стал неторопливо что-то писать. После чего так же неторопливо принялся задавать вопросы Николаю и Людмиле, затем потребовал, чтобы они поставили свои подписи, затем… Затем со второго этажа спустились его коллеги и без слов кивнули капитану, как бы говоря, что они свою работу выполнили.
— Пистолетик мы отдадим на экспертизу, — посчитал своим долгом сообщить Земской Алине, со значением нажимая на слова, то бишь еще не поздно одуматься и чистосердечно признаться.
Алина едва сдержалась, чтобы не нагрубить.
Со двора послышался скрип тормозов.
— Ага, — встрепенулся капитан. — Вот и «труповозка».
Ее просьбу пожалеть уши сына Земской проигнорировал.
— Тело вашего брата мы возьмем на вскрытие. А завтра, я думаю, вы уже сможете его забрать. Ну там… похоронить.
Земской откашлялся. Когда вынесли на носилках накрытое простыней тело Геннадия и ушли коллеги Земского, оставив того одного, капитан вытащил из папки новый листок и как-то сожалеюще, что может пока себе позволить только это, проговорил:
— Подписка о невыезде.
— То есть вы меня не арестовываете? — ядовито спросила она.
— Пусть следователь из прокуратуры решает. Лично я бы арестовал. Но ведь это никогда не поздно сделать, а? — он заговорщицки подмигнул. А затем скорбно вздохнул, что вот следователь из прокуратуры может позволить себе не тащиться к черту на кулички среди ночи, а он…
— Мы опечатали комнату, где был убит ваш брат. |